Высшие цели. Грани судеб

Евстра Евгения

Получив немного свободы, девушка вывернулась из рук бывшего мужа и отскочила в сторону.

– Ах, та-ак!
– протянул мужчина, замахиваясь уже кулаком.

– Ваня, остановись, это бесполезно! Давай поговорим!
– она выставила перед собой открытые ладони. Мужчина набычился и резко шагнул в ее сторону. Тамара инстинктивно шарахнулась назад и вдруг оступилась, совершенно забыв о лестнице. Дальше она запомнила только то, как замерло сердце, когда она осознала, что сейчас кубарем полетит спиной вперед на бетонные ступеньки, а потом все слилось в череду страха и боли. Здесь природный Страж был бессилен -

никто из человеческих существ не наносил ей физического вреда, она сама решила шагнуть в пустоту.

– Ты неблагодарная!
– с какой-то противоестественной обидой сказал мужчина, не глядя на нее.
– Я для тебя все сделал, а ты...
– он развернулся и, пошатываясь, пошел наверх, что-то вполголоса бормоча про маму, жизнь и одиночество.

А Тамара, оглушенная падением, с трудом села и, подтянув колени к груди, сжалась у стены в комок, судорожно пытаясь прийти в себя. Щелкнул замок, и дверь ближайшей квартиры отворилась. На пороге показался пожилой мужчина, шаркая, подошел к девушке, наклонился:

– Дочка, ты чего это тут?

Он безбожно врал, изображая удивление - всю сцену ругани он прослушал у двери и, насколько позволял свет с другого этажа, просмотрел в глазок, но выйти смелости хватило только сейчас. Тамара это прекрасно почувствовала, но не осуждала - с молодым мужчиной, да еще и не в себе, ему все равно не справиться, так зачем нарываться?

– Оступилась, - бесцветно отозвалась она. На протянутую руку даже не посмотрела, с трудом поднялась сама.
– Разрешите от вас в такси позвонить, узнать - доехал ли мой водитель.

Дед заколебался, потом все-таки кивнул:

– Пойдем. Может тебе врача?

Но Тамара только отрицательно качнула головой.

***

Такси домчало ее до дома за двадцать минут. Водитель, нахмурившись, косился на то, как девушка сумрачно рассматривает в полумраке зеркала рассеченную широкой полосой скулу и багровеющий синяк вокруг царапины - железные перила оказались коварно острыми. На спине и боках, надо полагать, тоже были длинные синяки от ударов о ступеньки - было больно поворачиваться и шевелить лопатками. Кожа на левой ладони, которой она по глупости попыталась зацепиться за деревянный поручень - была содрана в кровь.

И главное, что регенерация не спешила - в городах природа не была столь властной, стихией здесь были люди.

Тамара попросила не заезжать во двор. Расплатившись, вышла у входа между домами и, тихонечко дойдя до палисадника, села на его оградку и зябко обхватила плечи руками. Здесь царила полутьма - уличные фонари не дотягивались светлыми прядями до торца дома, а большинство окон было уже погашено. По испещренной выбоинами дорожке шелестел, играя прозрачным пакетом, ставший уже по-осеннему стылым ветер.

Тамара не могла заставить себя пойти домой в таком виде. И дело было даже не в ее царапинах, которые рано или поздно затянуться без следа, а в том, что она чувствовала себя беззащитной и слабой, как побитая и выброшенная в грязь собака, не способная даже огрызаться.

Ваня, сам того не подозревая, снова обнажил то, что девушка прятала сама от себя все это время. Живя с зависимым человеком, становишься зависимым тоже. Зависимым

от него. От его настроения, желаний, чувств и эмоций. Это как липкая паутина, которая затягивает и не отпускает, заставляя чувствовать вину за каждый проступок - свой, его, вас обоих. А еще чувствовать свою ничтожность, неспособность вырваться и изменить ситуацию, осуждение других. И каждый раз, когда в отчаянной попытке хочется сделать шаг на свободу, происходит что-то, что насильно загоняет обратно, заставляя люто ненавидеть свою суть и искать наказания.

Тамара думала, что ушла, убежала от этого. Но сейчас, когда злость и обида потихоньку схлынула, оставив опустошение, она с ужасом поймала себя на мысли, что Ваня в чем-то прав. Он действительно взял ее в жены совсем девочкой, постепенно воспитав, подогнав под себя, заставив чувствовать себя его частью. Он был старше, опытнее, он помог ей впервые встать на ноги, пусть потом и сам выбил из-под них почву. И да, он прав - если бы Тамара осталась с ним, постоянно приглядывая за его матерью, ограждая ее, то с той бы ничего не случилось. Но она предпочла сбежать. Откупиться от них деньгами, отгородиться, стараясь больше не пересекаться с бывшим мужем. Даже выбросила кольцо, думая, что навсегда закрыла эту страницу.

Но когда Святослав пару дней назад поцеловал ее, первое чувство, которое накрыло ее с головой - оказалось чувством вины. Внезапно, непонятно откуда всплывшим из прошлого и вновь вонзившимся в душу. И сейчас, несмотря на синяки, рассеченную скулу, ужасные слова, брошенные в ее адрес, она снова чувствовала себя предательницей и ничтожеством, как и каждый раз после их ссор с мужем.

Тамара просидела так с полчаса, нахмуренно глядя в затянутое серой поволокой небо, через которую медленно плыл подрагивающий полумесяц. А потом в ее руку внезапно ткнулся мокрый нос, на колени легли две когтистые лапы, и шершавый язык счастливо прошелся по ее лицу, заставив девушку поморщиться (растревоженный порез защипал с новой силой) и тщетно попытаться отпихнуть поскуливающего от радости пса.

– Фу, Алтай!
– цыкнул на него вынырнувший из-за угла Святослав.
– Иди гулять!

Пес неуверенно затоптался на месте, еще раз лизнул девушке руку, проверяя нет ли там вдруг конфеты, и, подумав, перепрыгнул ограду и нырнул в палисадник за ее спиной.

– Куда в цветы!
– прошипел маг.
– А ну быстро под деревья! А не то на поводок посажу!

Пес оскорблено фыркнул, но, взглянув на красноречиво висящий в руке хозяина кожаный ремешок, все же выпрыгнул с цветника и деловито потрусил в сторону посадок.

– Ну и чего ты домой не идешь?
– укоризненно спросил у Тамары мужчина, присаживаясь рядом с ней на кованую ограду.
– Уже полтора часа прошло, и телефон у тебя не...
– он вдруг замолчал, присматриваясь к ней внимательнее, и девушка отвернулась.
– Тамара, у тебя все в порядке?

Она молча кивнула.

– Пошли домой.

Девушка отрицательно покачала головой, вцепилась в железную перекладину.

– Тама-ара, ну-ка говори, - он встал и заглянул ей в лицо. Вывернуться из такого положения оказалось некуда, и девушка, вздохнув, честно и прямо посмотрела ему в глаза. Он скользнул по ней взглядом и увидел растекшееся по скуле темное пятно.- Та-ак.