Высшие цели. Грани судеб
Шрифт:
В отличие от Белой Тони, путь в Холодные ключи лежал через сотканные в золотистое лоскутное одеяло пшеничные поля. В свете пробившегося через темную завесу дождевых облаков заката, оно казалось дрожащей от ветра пламенной заводью.
Наконец на горизонте показалась длинная серая полоса, верх которой узким рваным кружевом окаймляла выступающая зелень. Холодные ключи были закрытым поселком, въезд в который осуществлялся строго по пропускам.
На КПП их встретил худой пожилой мужчина в военной форме, взгляд его был внимательным и спокойным, но почему-то пробрал Тамару до костей.
Святослав невозмутимо достал из
Наконец, мужчина отступил к проходной, и высокая железная переборка ворот медленно, с тихим змеиным шуршанием, поползла в сторону, открывая въезд в посёлок. Однако давление так и не ослабло, с каждой секундой возрастая все больше и заставляя Тамару тяжело и часто дышать, с трудом подавляя желание вырваться и сбежать.
Повинуясь Святославу, джип мягко тронулся с места, аккуратно преодолевая "полосу препятствий" из пропитанного каким-то остро-пахнущим составом песка и битого щебня и выезжая на ровную, стелящуюся безжизненной серой полосой, бетонку. Эмпатическая связь наконец-то разорвалась, выпустив безуспешно борющуюся саму с собой Тамару на свободу. Напоследок девушка обернулась и зло взглянула на своего мучителя. Сквозь тонированное стекло привратник не мог её видеть, но по его лицу все равно скользнула обидная тень насмешки.
– Ты в порядке?
– покосившись на девушку, спросил Святослав.
– Вполне, - соврала Тамара, глядя, как за окном бежит идеально чистая улица, окаймлённая аккуратными цветниками. За ними простирался унылый и длинный бежевый забор, словно для разнообразия разбавленный встроенными в него двухэтажными домиками, отчаянно напоминающими клоны друг друга. Цвет их варьировался от светло-бежевого до ржаво-коричневого. Кровля тоже не отличалась разнообразием, однако, в отличие от людских строений, всегда была на пару-тройку тонов светлее самого здания. От идеально ровных тротуаров к дверям вели аккуратные асфальтированные дорожки, гостеприимно приглашающие в дом. Изредка встречались играющие на маленьких, состоящих из качелей и песочницы, площадках дети, шли по своим делам жители и даже какая-то бабушка, сидя у дороги на раскладном стульчике, продавала что-то вроде орехов - бежевое, россыпью лежащее ведёрке и бережно насыпаемое ею в кулечки.
Святослав остановил машину возле старушки и, купив у нее несколько свертков, отдал Тамаре со словами:
– Малышам отдадим, а то неудобно как-то с пустыми руками ехать.
– А что это?
– девушка развернула один из кульков и, заглянула внутрь, принюхавшись, скривилась: - Кошачий корм?
– Ну, вроде того, - кивнул Святослав. Ему это сравнение тоже казалось наиболее верным.
– Такие сухарики из костной муки, слегка подкопченные и высушенные, как мне кажется, до состояния камня. Оборотни их "щелкунчиками" называют. Меня как-то Данила пробовал к ним приучить, мол, хорошая закуска к пиву. Но по мне так - это гадость невозможная, к тому же явно не для наших зубов. Попробуй если хочешь, - предложил он.
– Только сразу разгрызть не пытайся, они очень жёсткие.
– Нет, спасибо!
– передернулась Тамара, поплотнее заворачивая
– Да приехали уже, - отозвался Святослав, притормаживая и аккуратно поворачивая на парковочную дорожку к одному из домов. Машина мягко прокатилась по бетонной стежке и остановилась прямо напротив гаражных ворот.
– Если получится - постарайся закрыться, - посоветовал он, не торопясь глушить двигатель.
– И даже если тебе будет страшно - старайся внешне страх не показывать.
– Какой в этом смысл?
– спросила Тамара.
– Они ведь все равно эмпаты.
– Эмпаты, - не стал спорить мужчина.
– К тому же ещё и оборотни. Они прекрасно знают, что мы слабее их, медленнее, что у нас нет и части тех способностей, которыми они обладают. И именно поэтому единственное, чем люди могут завоевать их внимание и уважение - воля и самоконтроль. Важно не то, что ты испытываешь эмоции. Все боятся, оборотни в том числе. Важно то, что можешь держать свои чувства под контролем, не зависеть от них, а иногда и идти наперекор. Поэтому постарайся держать себя в руках, и не позволяй никому играть на твоих слабых сторонах. Здесь мне будет намного сложнее тебя защитить, к тому же у нас, насколько я помню совершенно иная миссия.
Святослав щелкнул ключом зажигания, и тихий рокот мотора погас:
– Пойдём, Данила нас уже давно почуял, просто не хочет мешать.
И правда, едва Тамара вышла из машины, дверь в дом приоткрылась, и на крыльцо вышел Даниил. Расположение духа сегодня у него было не очень, но он, тем не менее, приветливо улыбнулся и радушно пригласил гостей в дом.
– Это, надеюсь, мне?
– иронично спросил он, кивнув на кульки с "щелкунчиками", которые девушка несла в руках.
– У меня и пиво есть...
– Хорошо, тебе "щелкунчики", мне - пиво, - мигом согласился Святослав.
– По рукам, - оскалился оборотень, - пива у меня и на двоих хватит, а щелкунчики ты все равно не ешь!
– Эй, а я?!
– возмутилась Тамара и плотнее прижала лакомство к себе, намекая на то, что судьба посиделок вообще-то в её руках.
– Ну хорошо, - немного поразмыслив, снисходительно отозвался Данила.
– Можешь побыть с нами. Попить свой кофе, повспоминать о "горьком прошлом" и погрызть сухарик!
– Вот ведь зараза!
– искренне возмутились Тамара и в сердцах хлопнула мужчину по плечу. Друзья рассмеялись, и натянутая дрожащей тетивой обстановка как-то незаметно разрядилась.
***
Дом Данилы по большей степени оказался обманкой, как вероятно и все остальные дома в городке. Вход, через который оборотень впустил гостей был второстепенным, чёрным. Основное же действо происходило по другую сторону.
Именно там, беря своя начало на огромной веранде, широкое деревянное крыльцо сбегало прямо на лесную поляну, окаймленную тенистой прохладой старых раскидистых деревьев. В воздухе разливался тёплый пряный аромат согретого солнцем разнотравья, щебетали птицы, перелетали от цветка к цветку шмели и пчелы, слышался звенящий детский смех, долетающий откуда-то из гущи деревьев. И совершенно не верилось, что все это может находиться внутри холодного бетонного города.