Высокое окно
Шрифт:
Мусорная корзина была полна хлама, на исследование которого я потратил почти десять минут. По истечении этого времени я знал следующее: Х. Р. Тиджер был зубным техником, выполняющим в своей лаборатории заказы для нескольких не особо процветающих дантистов того типа, чьи грязные кабинетики располагаются на вторых этажах над магазинами и лавками в дешевых домах без лифтов; дантистов, которым не хватает ни квалификации, ни оборудования, чтобы заниматься подготовкой стоматологических материалов собственноручно, и которые предпочитают давать заказы людям, столь же
Я нашел одну важную вещь — домашний адрес Тиджера: 1354В, Тоберман-стрит. На старом счете за газ.
Я запихал мусор обратно в корзину, выпрямился и прошел к деревянной двери с табличкой «Лаборатория». На двери висел новый автоматический замок, отмычка к нему не подходила. Я выключил в прихожей свет и вышел.
Я вызвал лифт и, когда он поднялся, прокрался бочком за стул Попа Грэнди, пряча ключ за спиной, и повесил его на место. Ключ звякнул о стенку. Грэнди ухмыльнулся.
— Он смылся, — сказал я. — Должно быть, прошлой ночью. Наверное, много чего стащил с собой. Стол почти пуст.
Поп Грэнди кивнул:
— Два саквояжа. Я бы, правда, и не заметил. Многие носят саквояжи. Я решил, что он отправился развозить заказы.
— Какие такие заказы? — спросил я.
— А такие: зубы вставные, которые не подходят ни к одной пасти, — сказал Поп Грэнди. — Для таких старых дурней, как я.
— Вы бы не заметили, — сказал я, пока он возился с раздвижными решетками, — вы бы не заметили, какого цвета глаз у пролетающей в пятидесяти футах колибри?
Старик ухмыльнулся.
— Что он сделал?
— Пойду к нему домой и выясню. Скорей всего, он предпринял путешествие в никуда.
— Я бы поменялся с ним местами, — сказал Поп Грэнди. — Даже если он всего-навсего дернул во Фриско и там попал за решетку, я бы с удовольствием поменялся с ним местами.
26
Широкая и пыльная Тоберман-стрит. Номер 1354В — квартира на верхнем этаже бело-желтого дома, вход в нее — с веранды, рядом с дверью, на которой значилось: «1352В». Входы в нижние квартиры находились один напротив другого по обеим сторонам веранды. Я продолжал звонить даже после того, как убедился, что мне никто не откроет. В таких домах всегда где-нибудь поблизости обитает всезнающий из-окна-смотрящий.
И действительно, вскоре дверь под номером 1354А распахнулась, и из-за нее выглянула маленькая женщина с блестящими глазами. Ее темные свежевымытые кудряшки были сплошь утыканы заколками для волос.
— Вам нужна миссис Тиджер? — пронзительно прокричала она.
— Мистер или миссис.
— Они уехали в отпуск, вчера ночью. Собрались и уехали очень поздно. Похоже, отъезд был неожиданным.
— Спасибо. А на какой машине они уехали?
За ее спиной вдруг грянул душераздирающий диалог из какого-то любовного сериала и хлестнул меня по лицу, как мокрое кухонное полотенце.
— Вы их друг? — подозрение слышалось в ее голосе так же отчетливо,
— Вам нечего беспокоиться, — развязно сказал я. — Все, что нам надо, — это наши деньги. Существует много способов узнать, на какой машине Тиджеры смылись.
Женщина наклонила голову к плечу, прислушиваясь.
— Это Бейла Мэй, — сообщила она мне с печальной улыбкой. — Она не пойдет на танцы с доктором Майерсом. Этого я и боялась.
— О, черт, — сказал я, вернулся к машине и поехал обратно в Голливуд.
В офисе никого не было. Я прошел в кабинет, открыл окна и опустился в кресло.
Кончался еще один день; воздух был устал и скучен; с проспекта доносилось тяжелое урчание разъезжающихся по домам автомобилей, а Марлоу сидел в своем офисе, потягивая виски и перебирая дневную почту. Четыре рекламы; красивая открытка из отеля в Санта-Роза, где я прожил несколько дней в прошлом году в связи с одним расследованием; длинное, скверно напечатанное письмо от некоего Пибоди из Сосалито, основной и слегка расплывчатый смысл которого заключался в том, что по образцу почерка подозреваемого можно воссоздать полную картину глубинных душевных качеств индивида, соотнесенных с системами и Фрейда, и Юнга.
В этот конверт был вложен другой — с адресом Пибоди. Когда я смял и отбросил в сторону это послание, я вдруг представил себе трогательного старого перца с длинными волосами, в черной фетровой шляпе и черном галстуке-бабочке, сидящего в кресле-качалке у окна на ветхой веранде.
Я вздохнул, разгладил скомканный конверт, списал с него адрес на новый, засунул долларовую банкноту в сложенный лист бумаги и написал на последнем: «Это, безусловно, последний взнос». Затем подписался, запечатал конверт, наклеил марку и плеснул себе еще виски. Я набил трубку, разжег ее и сидел, курил потихоньку. Никто не приходил, никто не звонил, ничего не происходило, никого не интересовало, умер я или отправился в Эль Пасо.
Мало-помалу шум транспорта утих. Небо потускнело. На западе оно должно было быть красным. Наискосок через крыши зажглась первая неоновая реклама. В окне выходящей в переулок кофейни глухо выл вытяжной вентилятор. Груженый грузовик дал задний ход и с грохотом двинулся к проспекту.
Наконец зазвонил телефон. Я поднял трубку и услышал:
— Мистер Марлоу? Это мистер Шоу из Бристоля.
— Да, мистер Шоу. Как дела?
— Прекрасно, благодарю вас, мистер Марлоу. Надеюсь, у вас тоже. Здесь молодая леди просит проводить ее в вашу квартиру. Не знаю зачем.
— Я тоже, мистер Шоу. Я никого не жду. Она назвала себя?
— О да. Так точно. Ее зовут Дэвис. Мисс Мерле Дэвис. Она… э-э, как сказать… в состоянии, близком к истерике.
— Проводите ее ко мне, — быстро сказал я. — Я буду через десять минут. Это секретарь моего клиента, сугубо деловой визит.
— Понимаю. Да. Должен ли я… э-э… побыть с ней?
— Как сочтете нужным. — И я повесил трубку.
Проходя мимо двери туалетной комнаты, я увидел в зеркале напряженное, взволнованное лицо.