Выродок
Шрифт:
Вдовец, молодой парень с покрасневшими глазами и удивительно правильными для грязнокровки чертами лица, до крови закусил губу и явно очень горевал, а его родители с трудом скрывали облегчение.
Слизеринцев на похоронах было немного. Небритый Адриан Пьюси с помятым лицом, одетый в заляпанную жирными пятнами черную мантию, стоял, слегка покачиваясь и распространяя вокруг сильный запах дешевого огневиски. Крэбб обнимал беременную молоденькую целительницу, которую Драко видел в больнице Святого Мунго; парочка с трудом скрывала счастье за приличествующими случаю грустными выражениями лиц. Дафна Гринграсс,
Эммелина Буллстроуд, подтвердившая, что родила Миллисенту не от законного мужа, а от магла по фамилии Томкинс, рыдала навзрыд. Гектор Буллстроуд, теперь считавшийся отчимом единственной дочери, обнимал жену, неотрывно глядя на гроб.
Но больше всех присутствующих Драко поразила бабушка Миллисенты – суровая, прямая как палка рыжеволосая дама. Она не кричала и не плакала, но юноша старался избегать ее тяжелого застывшего взгляда.
Когда священник начал читать заупокойную молитву, дверь склепа тихонько заскрипела, пропуская еще одного человека. К бесконечному удивлению Драко, это оказался начальничек, одетый в очень дорогую траурную мантию строгого покроя. Он тихо встал у дальней стены.
Священника, продолжавшего молитву, вдруг прервал звонкий женский голос:
— Преподобный отец, прошу вас ненадолго остановиться! – громко сказала бабушка Миллисенты. — На нашу скорбную церемонию по ошибке зашел господин министерский чиновник, — последние слова были произнесены с неизъяснимым презрением. – Господин чиновник, уверяю вас, сэр, мы не замышляем ничего противозаконного, а всего лишь хороним нашу единственную дочь и внучку! Прошу вас покинуть склеп!
— Моргана, я… — хрипло заговорил ублюдок Уизли, и только тут юноша вспомнил, что бабушка Миллисенты приходится нищеброду родной сестрой.
— Сэр, я от имени всех здесь присутствующих, — в голосе старшей миссис Буллстроуд звякнул металл, — смиренно прошу вас покинуть этот склеп и не оскорблять несчастных людей в их безутешном горе!
— Мор…
— Вон!
Начальничек ссутулился еще сильнее, чем обычно, и вышел из склепа.
— Преподобный отец, умоляю вас простить это досадное недоразумение, — мягко сказала бабушка Миллисенты. – Прошу вас, продолжайте!
Священник продолжил читать заупокойную молитву, а Драко, внимательно рассмотрев старшую миссис Буллстроуд, понял, что она очень похожа на Перси – такое же чопорное выражение лица, такие же тонкие губы…
Помня нелестное мнение урожденной мисс Уизли о министерских чиновниках, юноша не остался на траурный обед, а сразу же после похорон вернулся домой. Впрочем, Драко с удовольствием воспользовался представившейся возможностью – он не очень хотел общаться с однокурсниками и рассказывать им о себе.
Когда на занятиях боевки — «Д» юноша отправил в нокаут Боба Паттерсона, то сам не поверил в случившееся и тупо смотрел, как соперник под счет Фиска пытается подняться, но не может и в конце концов без сил остается лежать на полу.
— Молодец, парень! – сказал Кулак без всякого выражения. – Этот бой остался за тобой.
Вспомнив принятые здесь правила
— Боб, как ты себя чувствуешь? – спросил Фиск. – Может, тебе лучше к целителю пойти?
— Нет, сэр, — тихо ответил Боб, подошел к стене и оперся на нее. – Я в порядке, сейчас постою немного… и снова готов в бой…
— Даю тебе три минуты на то, чтобы прийти в себя. А всех остальных прошу не останавливаться, иначе назначу штрафные санкции! Парень, ты тоже перестань таять от счастья, а побоксируй лучше с Сидом!
Когда урок закончился и студенты боевки — «Д» потянулись к выходу из зала, Кулак негромко сказал:
— А ты, Малфой, останься! Разговор есть…
Драко подошел к преподавателю, немного удивленный тем, что его впервые за все время учебы назвали по фамилии.
— А скажи-ка мне, друг мой ситный, — негромко осведомился Фиск, когда они остались вдвоем, — кто тебя научил удару, которым ты Боба вырубил? Необычный, кстати говоря, удар, — хитрый и жестокий… Или опять скажешь, что применяешь на практике уроки твоей покойной тети?
— Нет, сэр, этому удару я научился в клубе «Мягкая лапа». Я туда хожу по воскресеньям…
На мгновение в зале стало очень тихо, и юноша встревожился, сам не зная почему.
— Вот как, значит, обстоят дела, — с неприятной улыбкой протянул Кулак. — Я, ничтожный, учу мистера Малфоя, тщательно рассчитывая нагрузки, допустимые после его травм и при его занятости, но нашему высокородному зэку этого мало! Он хочет всего и сразу! Вот только предупредить жалкого учителя о своих могучих намерениях мистер Малфой счел ниже своего достоинства… Молчать! – рявкнул он, заметив, что Драко хочет возразить. – То, что ты сделал, сопляк, многие сочли бы предательством и неуважением к учителю.
— Но я не думал, что для вас это так важно, сэр! – юноша встревожился. Он никак не ожидал от непробиваемого Фиска такой реакции.
— Надо сначала думать, а потом делать, теленок чертов! А со мной посоветоваться ты не мог?! Какое право ты имел планировать свои занятия боксом, не спросив моего мнения?! Ну и молодежь пошла! Всякий стыд потеряла! Вот я в твоем возрасте… — Кулак явно намеревался продолжить гневную речь, но вдруг замер с открытым ртом и, как показалось Драко, слегка смутился, однако быстро взял себя в руки и угрожающе заговорил: — Немедленно отправляйся к целителю, идиот малолетний! Ты хоть понимаешь, что вполне мог умереть от перенапряжения, потому что в «Мягкой лапе» с новичками не церемонятся?! А если бы ты помер на ринге, то нас – меня, Арти, Тони – обвинили бы в том, что это мы загоняли тебя до смерти! Марш к целителю, недоумок!
— Сэр, вы будете продолжать со мной заниматься, если целитель позволит мне это? – юноша решил пропустить оскорбления мимо ушей, поскольку на кону стояли более серьезные проблемы.
— Ты хоть понимаешь, парень, что за такое непослушание девяносто девять из ста учителей выкинули бы тебя без всякой жалости и еще посоветовали другим тебя не брать?!
— Понимаю, сэр, но за время нашего общения вы проявили себя человеком исключительного гуманизма и самоотверженности, и я надеюсь, что все эти качества вы не утратите и впредь.