Выродок
Шрифт:
Да, жизнь высокородного наследника Малфоев и Блэков складывалась совсем не так, как мечтал он сам и его родные, более того, он сейчас был в немалой степени лишен свободы действий. Но при всем при этом Драко за последние годы успел повидать пусть не очень много всего, но и не слишком мало. Конечно, побывать в тюрьме при Департаменте Мракоборцев и во Флер-де–Лис – радость невеликая, но теперь юноша точно знал, что сумеет выжить даже там. Он отдал бы десять лет жизни, чтобы никогда не попадать на драконью реку, — но это произошло, и высокородный наследник Малфоев
А Поттер вырос у ничтожных маглов, потом учился в Хогвартсе и почти сразу после окончания школы вернулся туда преподавателем. И, судя по всему, большую часть своей жизни Победитель Волдеморта, словно узник, проведет в этом замке. Да, Хогвартс огромен, прекрасен и полон тайн, но как, должно быть, тягостно знать, что ты, учитель, должен оставаться в школе почти десять месяцев в году и видеть только коллег и учеников! Это ведь хуже любой тюрьмы! Стоило побеждать Волдеморта, чтобы заживо похоронить себя в Хогвартсе!
Удивляясь своим мыслям, юноша постарался выкинуть их из головы и сосредоточиться на домашних проблемах.
У двери комнаты, где лежала Торки, стояли несколько незнакомых домовух. Они негромко то ли пели, то ли плакали – понять было невозможно.
— Добби еще там? – спросил Драко.
— Да, сэр, — тихо ответила одна из эльфиек.
Некоторое время юноша стоял в коридоре, но потом дверь комнаты открылась. Оттуда вышел Добби и негромко сказал:
— Бабушка вас зовет, сэр.
Драко вошел внутрь.
Торки дрожала еще сильнее, чем когда он ее оставил. Еле слышно она произнесла:
— Спасибо вам, мистер Драко Малфой, сэр! С внуком поговорила — теперь ухожу со спокойной душой! Спасибо вам! Вы очень, очень хороший человек, мистер Драко Малфой, сэр! Всегда об этом помните! Вы очень, очень хороший… Я молилась за вас, и мне ответили… У вас все будет хоро…
Старушка захрипела, ее тело задергалось в страшной судороге, а потом застыло. Юноша бросился к Торки, схватил за руку – и понял, что касается мертвого тела. Рука еще хранила тепло, но пульса уже не было.
Драко быстро вышел из комнаты, побежал по коридору в свою спальню и, войдя к себе, без сил упал на кровать.
«Я не буду плакать из-за эльфки», — билась в голове упрямая мысль. Юноша ударил кулаком в стену, заплакал и долго не мог успокоиться. Но в конце концов усталость все же взяла свое и Драко уснул.
Проснулся он от какого-то движения в его спальне. Открыв глаза, юноша увидел маму, которая, взмахивая волшебной палочкой, снимала с него рабочую мантию.
— Ты сильно устаешь, милый, — мягко сказала мама, — тебе нужно как следует отдыхать…
Юноша все вспомнил, и на мгновение ему показалось, что это всего лишь дурной сон.
— А Торки действительно… — начал Драко и осекся, не в силах продолжать.
— Да, милый, Торки больше нет с нами. Добби и другие эльфы забрали ее тело. Они
Драко немедленно вскочил на ноги:
— Ни в коем случае! Я обещал Торки, что похороню ее в нашем фамильном склепе! Я немедленно отправляюсь в Хогвартс!
— Милый, сейчас глубокая ночь! Все спят. Отправишься туда завтра утром. Хотя я, честно говоря, не понимаю, как ты сумеешь выполнить обещание, данное Торки. Я читала, что одновременно с отменой рабства эльфов запретили хоронить в фамильных склепах.
— Пусть только попробуют мне запретить!
— Им без труда это удастся, милый. Агентство по делам свободных эльфов сейчас имеет очень большую власть.
— Значит, из Хогвартса я отправлюсь именно туда!
— Хорошо, милый, но только завтра. А теперь спи!
На следующий день на утреннем уроке юноша обнаружил, что по–прежнему может видеть окружающие Уизли Линии Силы. Нигде больше Драко их по–прежнему не замечал, но начальничек сказал, что это нормально.
По окончании занятия юноша попросил у нищеброда разрешения посвятить первую половину рабочего дня своим собственным делам. К беспредельному изумлению Драко, Уизли согласился, не задавая лишних вопросов. Впрочем, после недолгого размышления юноша понял, что начальничку мог все рассказать Поттер.
Сначала Драко отправился в Хогвартс, но местные эльфы наотрез отказались отдать тело Торки. Пришлось отправляться в Агентство по делам свободных эльфов…
Агентство размещалось в ранее принадлежавшем Флинтам огромном здании неподалеку от Косого переулка. Юноша, когда-то бывавший здесь на балах, сейчас не узнавал знакомого дома. Прежде высокие потолки были опущены под рост домовиков, так что людям, входящим в Агентство, приходилось сгибаться в три погибели.
Драко спросил у дежурившего в холле молодого эльфа, закутанного в яркий красно–зеленый платок, с кем можно поговорить о похоронах домовухи. Ответ был произнесен невыразимо наглым тоном:
— Ты, мистер, фильтруй базар, прежде чем говорить! Слово «домовик» таперича запрещено как оскорбляющее достоинство свободных эльфов!
— Хорошо. С кем я могу поговорить о похоронах эльфийки?
— Я здесь дежурный, мистер, так что обращайся ко мне повежливее!
Больше всего юноше хотелось ударить наглеца Круциатусом. Сдержавшись только ради Торки, Драко спросил безукоризненно светским тоном:
— Скажите, мистер дежурный, не затруднит ли вас сообщить, с кем из здешних сотрудников я могу поговорить о похоронах эльфийки?
Домовику обращение явно понравилось.
— Вот так-то, мистер, — сказал он, довольно ухмыляясь. – Усвой как дважды два четыре: вам, выродкам, теперь повежливее надо быть! Кончилось ваше времечко! Теперь чуть что не так – живо в Азкабане окажетесь! Камер там на всех хватит, и тролли вас ждут не дождутся!
Обсуждать тот факт, что слово «выродок» является гораздо большим оскорблением, чем «домовик», означало затягивать спор до бесконечности. Поэтому юноша стиснул руки в кулаки и вежливо сказал: