Выпьем, господин посол
Шрифт:
Мы свернули направо и покатили по двухрядной асфальтовой дороге. На горизонте показались деревца, от которых нас отделяло бурое болото.
– Саммит, — сказал я.
У въезда в Саммит висел железный прямоугольник с названием городка и цифрой «277» — числом жителей. Теперь их осталось 276. Мы проехали по главной улице — единственной мощеной улице городка, свернули у бильярдной налево, далее по гравию и грязи проехали еще два квартала и вновь сделали левый поворот.
Сэм обитал в видавшем виды двухэтажном домике. На зеленой крыше красовались черные
Мои братья были уже на месте. Их машины стояли на лужайке; рядом дымились железные бочки: сжигали всякий хлам, вынесенный из дома. Воздух был насыщен влагой и горьким дымом.
Я распахнул дверь. Мы прошли через прихожую и заглянули в кухню, где нас едва не сбила с ног волна жара и запах пыли. Мы с Роз закашлялись. Мой брат Боб сидел в большом продавленном кресле возле зашторенного окна. При нашем появлении бородач Боб широко улыбнулся:
– Мы бы открыли окно, да уж больно холодно снаружи. И впрямь, здесь, на высоте двух тысяч футов над уровнем моря, в самой высокой точке между Миссури и Миссисипи, задержалась зима. Снаружи раздался звук мотора.
– Только не это! — застонал Стив. Он стоял у кухонного стола с бутылкой пива в руке. — Снова он?
Боб осклабился. Я зажмурился. Неужели опять? Стоило мне пересечь границу Дакоты, и она впивалась в меня мертвой хваткой.
Роз подошла к мужу. Рядом с этим гигантом она казалась крошкой. Громадина Стив страдальчески качал головой. Роз недоуменно переводила взгляд с одного брата на другого.
Шум мотора стал надсадным.
– Он! — Стив обреченно махнул рукой.
Боб, не переставая скалиться, заметно напрягся. Я затравленно огляделся. Требовалось оперативно покинуть дом, но так, чтобы братья потом не покарали меня за малодушие. Однако дверь была всего одна, да и времени на бегство не осталось. Мотор смолк.
– Что происходит? — шепотом спросила Роз и от волнения прижалась к мужу. Я покачал головой, Стив плотно зажмурился, скорчил рожу, снова открыл глаза. Боб сполз в кресле.
Слабый стук в дверь, скрип петель — и перед нами возник Индеец: среднего роста, с длинными сальными волосами, заплетенными в косичку. Кожа у него была медного оттенка, в черных глазах не осталось жизни. Одет он был в зеленую куртку военного образца, драную и в сальных пятнах, и джинсы.
– Как делишки?
– Отлично, — отозвался Боб и, неопределенно махнув рукой, осведомился, косясь на Роз: — Выкатил свой лимузин?
– Ага, выкатил, — ответил Индеец хриплым басом. Речь его была дробной, как щепки из-под топора.
– А трактор?
– Тот еще не готов. Стоит у дома в двух кварталах отсюда. — Он хрипло засмеялся. — Сэм был мне другом. Мы с ним кореша. Он что-нибудь мне завещал?
– Не знаю, — ответил Стив и соврал при этом. Кому, как не ему, душеприказчику, знать завещание? Просто он не хотел точить лясы с пьяным Индейцем. — Спроси у адвоката.
– Сэм был мне другом, — повторил Индеец и вынул из кармана сигарету. Как он ее ни выпрямлял, сигарета норовила переломиться надвое. Он обвел помещение мутным
– А, это ты, бугай?
– Здорово, Индеец, — покорно отозвался я.
– Никто не против, если я закурю? — осведомился Индеец. Ему было на нас наплевать, вопрос был чистой формальностью. Он зажег сигарету. Боб перестал ухмыляться.
– У нас нет пепельниц, Индеец, — угрожающе проговорил он. Индеец помахал в дыму рукой, как бы отметая недовольство Боба.
– Не беда. — Он вытащил из кармана куртки зеленую рабочую перчатку, затвердевшую от масла и жира, надел ее на левую руку и стряхнул пепел в ладонь. — Я и говорю: Сэм был мне другом. Он чего-нибудь мне завещал?
Теперь негодовал Стив, а Боб прикрыл глаза. Роз потянула меня за рукав. Я наклонился к ней.
– У него накрашены ногти. Розовый лак! А к куртке пришиты боевые патроны калибра 0,22. Зачем ему это?
Я пожал плечами и выпрямился. Индеец докурил сигарету и сунул тлеющий окурок в задний карман штанов. Потом он сгреб весь пепел на ладони в горку и потер руки. Пепел оказался на полу.
Боб встал. В нем было больше шести футов роста и все двести футов веса, одни мышцы. Но по сравнению со Стивом и со мной он выглядел коротышкой. Мы образовали перед Индейцем живую стену. Роз спряталась за нами.
Взгляд Индейца был туманен.
– Я и говорю, Сэм был мне другом…
– Знаем, Индеец, знаем.
Он сделал шаг назад, мы продвинулись на шаг вперед. Не прикасаясь к нему, мы вытесняли его из дома.
– Вы с Тэдди Уэйфордом все еще устраиваете гонки на лимузинах? — спросил у него Боб. Таким образом он отвлекал его.
– Нет. У него тележка для гольфа, ему за мной не угнаться. — Еще два шага к двери. — Больно медленно ездит!
– Ты снял резец со своего лимузина, Индеец? — спросил я. Следующие два шага.
– Пришлось снять, — ответил Индеец, брызгая слюной. — С ним слишком шумно.
– Теперь он ездит еще быстрее?
– Медленнее. Не пойму, в чем дело. Если Тэдди поставит на свою тележку новый аккумулятор, я верну резец на место. Вот и дверь!
– Говорю, Сэм был мне другом. — Индеец поднял голову. — Думаете, он мне что-нибудь завещал?
– Пока, Индеец.
Он вывалился в дверь и оказался под дождем вперемежку со снегом. Роз наблюдала в окно, как он садится в свой лимузин и дергает заводной трос. Раздался натужный рев. Индеец укатил прочь.
– Самоходная газонокосилка, — бесстрастно доложила Роз. Боб улыбнулся.
– Это и есть его лимузин.
Индеец свернул за угол и скрылся за деревьями. Отвратительный звук стих. Зато зазвонил телефон. Я снял трубку и услышал голос Индейца.
– Слушай, бугай, я забыл кое-что тебе сказать. — Я еле разбирал слова из-за стука газонокосилки и помех мобильной связи. — Тут один зовет тебя в бильярдную.
– Кто такой?
– Убей Бог, не знаю. Только он не принадлежит ни к одному из кланов Саммита, а ребята выпили. Не знаю, кто это, но если хочешь, чтобы он остался цел, лучше беги туда.