Вынуждающие обстоятельства
Шрифт:
Ассирий собрался подойти к ним и спросить, куда они направляются, когда перед караваном появился еще один зверь: хорек в форме военного с луком и колчаном за плечами. Не замеченный никем, послушник остался стоять на месте, продолжая наблюдать.
После недолгих препирательств между воином и магами, все четверо забрались в одну из крытых повозок, предварительно поговорив с пожилым караванщиком. Мозг Ассирия снова натужно думал. Проклятая уезжает? Куда? А вдруг никто не знает об этом?
Как только караван тронулся с места, Ассирий
В одном из переулков сурок зацепился лапой за железяку и пропахал носом несколько футов мостовой. В сердцах он взял кусок металла и с силой кинул его в вывеску сапожника, которая висела над дорогой. Брошенная железка выбила штырь, которая удерживала вывеску сверху, и кусок дерева, описав дугу, с силой въехал сурку по голове. Ассирий упал и затих с разбитой головой.
Покачиваясь в крытой телеге, мы начали свой путь из столицы. Грустно было отсюда уезжать, но у меня не было выбора. Сначала я подумал, что было бы хорошо сейчас связаться с Гимеоном, чтобы сказать, что я уехал из города, но потом понял, что в этом нет особого смысла. Мастер – неглупый зверь и явно подозревал, что я могу уйти. Если ему понадобится, он сможет сам связаться со мной.
Зачем Рамзи поехал с нами? Какой ему толк от всего этого? Хорошо, Лассу и Вейлин я уговорил. Но вот хорек… Он следил за нами? Я точно помню, что когда я проводил сеанс связи, никто нас не мог видеть. А как он тогда узнал обо всем?
– Рамзи?
Воин нервно повернулся ко мне:
– Да?
– Как ты выследил нас?
Рамзи замялся:
– Я заметил, как ты покидаешь территорию гарнизона вместе с Лассой, а потом проследил за вами так, чтобы это не было заметно.
– Но зачем ты пошел за нами?
Хорек задумался и после паузы ответил:
– Я сирота и у меня не осталось родственников. И Ласса – единственная моя хорошая знакомая. Я решил, что будет лучше идти за вами, чем оставаться одному.
Я с сомнением посмотрел на лучника:
– Темнишь ты что-то, Рамзи. Но Ласса правильно сказала, что тебя никто не тянул идти.
Обычно веселый и открытый, Рамзи на этот раз выглядел подавленным и замкнутым. Он сразу забился в угол, подальше ото всех, ни на кого не смотря.
Пока все молчали, я решил проверить свой чехол досконально, чтобы знать точно, что в нем лежит. В силу многих причин в предыдущие пару недель у меня не было смысла и желания этого делать.
Лапы расстегнули молнию и вытащили гитару наружу. Я не стал смотреть на троицу, которая наблюдала за мной, и начал ощупывать карманы. На месте были флейта и тот самый флакон с туалетной водой и зажигалкой. Много раз я ломал себе голову, пытаясь понять, откуда они появились в чехле еще в самый первый день моего пребывания в этом мире. Насколько я знал, Мишка не курил, и поэтому в зажигалке смысла не было. Конечно, ему необходимо выглядеть хорошо, ибо на его работе был жесткий дресс-код
Пальцы нащупали смартфон и плеер с наушниками, которые я спрятал еще во второй или третий день пребывания здесь. Снова я поборол искушение включить экран телефона и посмотреть, изменилось ли у него что-нибудь.
На месте были также и мой студенческий билет и карточка университетской библиотеки, на который все так же, как и ранее, стояла фотография меня-человека.
В одном из карманов я нашел свернутую упаковку гитарных струн. Спасибо, Мишка, в очередной раз ты меня выручаешь. Знаю, ты клал их для себя, но, тем не менее, мне они тоже могут пригодиться.
Пока я не нащупал более ничего, но у меня было стойкое подозрение все эти недели, что мой чехол от гитары живет своей жизнью, и предметы в нем появляются сами собой. Вот я был явно уверен в том, что в том кармане, где я нащупал струны, раньше ничего не было. А теперь они появились. Неужели еще и чехол у меня особым стал наравне с гитарой?
Неожиданно раздался голос Вейлин:
– Мирпуд, может, ты все-таки расскажешь, откуда ты? Я уверена, что это будет интересно не только мне, но и всем присутствующим.
Ласса и Рамзи согласно закивали, принимая сторону волчицы. Я вздохнул:
– Не могу я рассказать все о себе. Все, что можно было знать, вы уже знаете. Больше я пока не скажу. И не потому, что я вредный, а потому что не могу. Может, когда-нибудь, вы узнаете обо мне все. А пока… нет, не просите ничего сверх того, что уже известно.
Ласса посмотрела на меня с обидой в глазах:
– Ты мне не доверяешь? Вейлин не доверяешь? Рамзи не доверяешь? За что ты так нас ненавидишь?
Я замахал лапами:
– Что ты, я вас не ненавижу. Вы мне все очень нравитесь, но мое происхождение будет для вас слишком шокирующим.
Гиена отвернулась, но я успел увидеть то, что ее глаза были полны слез. Раздался ее глухой голос:
– Я думала, ты мне веришь, Мирпуд. Но я в тебе ошибалась.
Теперь единственным зверем в повозке, кто продолжал смотреть на меня, оставалась Вейлин. Рамзи как был зажат в углу, так и остался там, изредка бросая затравленные взгляды.
Неожиданно для меня Вейлин села ближе ко мне и прошептала:
– Мне ты тоже не откроешься, Мирпуд?
Краем глаза я заметил, как влажный взгляд Лассы на этих словах вперился в меня. Я ответил шепотом, но так, чтобы он был слышен по всей повозке:
– Нет, Вейлин, пока не могу.
Волчица ответила мне недоуменным взглядом:
– Не понимаю я тебя, Мирпуд. Уж на что я, Проклятая, пусть и бывшая, спокойно тебе открылась, а ты отказываешься. Уверена, что мне было бы больше толку скрываться, чем тебе.
– Лин, есть то, что звучит намного хуже, чем быть Проклятой, поверь мне.