Выкрутасы
Шрифт:
Мэддокс тянет меня за руку.
— Оу, ребята, сколько бы я на вас двоих ни ставила денег, вы продержались дольше, чем рассчитывала, прежде чем начнётся старая история «влечения и притяжения», хочу напоминать вам обоим, что Аметист занята.
Я вырываю свою руку из его.
— И ты женат!
Ой. Я что кричу? Почему музыка изменила тональность?
Мэддокс обхватывает рукой мой подбородок сжимает его, притягивая мое лицо к своему.
— Был женат.
— Ох.
Слишком поздно, меня вытаскивает из кабинки разъяренный пещерный человек, пробираясь и лавируя
Мы идем по пустой улице, когда парень заканчивает разговор с вышибалой, направляясь Бог знает куда. Когда клуб исчезает из виду, и только наше дыхание заполняет пространство между нами, он сжимает мою руку.
— Я не могу сделать это с тобой снова, Мэддокс.
Не могу дышать, все движется словно в замедленной съемке.
Он останавливается и поворачивает меня лицом к себе, рука обвивает мою талию притягивая к себе.
— Что делать?
Я сглатываю.
— Это.
— Оу, ты имеешь в виду это?
Он наклоняется, пока губы не касаются моих.
— Мэддокс, — хрипло шепчу я, задыхаясь.
— Это мое имя, детка, но я предпочитаю, когда ты выкрикиваешь его в моей постели.
Мои бёдра сжимаются.
Он хихикает, затем облизывает мою нижнюю губу. Мэддокс отступает, но, прежде чем я успеваю остановить себя, приподнимаюсь на цыпочки, обнимаю его за шею и притягиваю его губы к своим. Замирает, вероятно, в шоке, а потом рычит мне в рот и поднимает меня за заднюю часть бедер. Я оборачиваю ноги вокруг него. Он направляется в темный переулок, сжимая в кулак мои волосы. Ударившись о холодную кирпичную стену, я стону. Он проводит языком между моими сиськами и срывает топ без бретелек, высвобождая часть груди, засасывая мой сосок в рот. Выгибаюсь ему навстречу. Парень слегка стягивает джинсы, его большой палец прижимается к моему клитору, отодвигает трусики в сторону, проводя пальцами по киске, затем подносит пальцы ко рту, не сводя с меня глаз, слизывает доказательство моего возбуждения со своих пальцев.
Он ухмыляется.
— Моя.
Я целую его, втягивая нижнюю губу в свой рот.
Прерывает поцелуй, его дыхание настолько глубокое, грудь поднимается и опадает, прижимаясь к моей. Смотрит мне в глаза.
— Бл*дь, я так часто представлял себе, как это происходит, все время с членом в своей руке. — Снова рычит. — Но, детка, прямо сейчас я собираюсь тебя затрахать. Помнишь, как я сказал, что люблю тебя? — Он наклоняется к моей шее и кусает меня за ухо. — Хм? Ты помнишь то время, когда я говорил, что люблю тебя, Аметист? Ответь мне, детка.
Я сглатываю.
— Да.
— Думай об этом следующие несколько минут, потому что я собираюсь трахнуть тебя так, будто ненавижу.
Он толкается внутрь меня, мои глаза закатываются от удовольствия. Мэддокс касается моего горла рукой. Грубо трахая, прижимается ко мне. Шероховатая кирпичная стена царапает спину, но я ничего не чувствую. Ничего, кроме его вторжения внутрь меня. Вскоре его губы касаются моих,
Парень опускает меня на землю, мы оба тяжело дышим. Я поправляю топ и волосы, а затем разворачиваюсь и ухожу от него.
— Аметист! — кричит Мэддокс, преследуя меня. Я смахиваю злые слезы с глаз, когда он, наконец, догоняет меня. Рука тянется ко мне, но я отстраняюсь, свирепо глядя на него.
— Почему? — кричу я, ударяя его по груди. — Почему ты трахнул меня? Ты разрушил мою жизнь, Мэддокс! Ты бросил меня! Ради неё!
— Ради Кеннеди, Аметист! Бл*дь! — Он дергает себя за волосы.
Я сбрасываю туфли. Дурацкие е*аные каблуки. Чья это была идея надеть эти дурацкие вещи? Я убегаю от него.
— Мы оба знаем, что ты не сможешь убежать, детка, — кричит Мэддокс.
Ублюдок.
Через десять секунд я начинаю пыхтеть.
— Мудак.
Замедляюсь до очень быстрого шага. Он снова догоняет меня, его рука тянется к моей.
— Хочешь поговорить об этом? — спрашивает он, проводя своими пальцами по моим.
— Нет, не хочу. У меня есть парень…
— … который, бл*дь, кусок дерьма.
Я смотрю на него.
— Ты его не знаешь!
Мэддокс фыркает.
— Не нужно знать людей, чтобы понять, что они, бл*дь, кусок дерьма, Аметист. Некоторые люди не скрывают своих грязных е*учих недостатков, они выставляют их на всеобщее обозрение — вот насколько они дерьмовые!
— А ты? — Спрашиваю я, вдруг устав от всего дерьма и ссор. — В каком спектре находишься ты, Мэддокс?
— Я могу находиться, где угодно, там, бл*дь, где находишься ты.
Он достает телефон.
— Стой здесь, я позвоню Рокки.
Останавливаюсь, потому что устала. И голодна. Мэддокс ведет меня к скамейке, я сажусь рядом с ним, наблюдая, как ветви деревьев, выстроившихся вдоль улицы, раскачиваются на ветру.
— Я любила тебя.
— Любишь, — поправляет он.
Я делаю паузу.
Мэддокс продолжает.
— Ты кто угодно, Аметист, но не лгунья, так ты хочешь доказать, что я неправ, и соврать прямо сейчас?
Его пальцы переплетаются с моими. Я делаю глубокий вдох. Чувствую его запах на своей одежде, на своей коже. Внутри меня… теперь он присутствует физически, не только в голове, не только там, где я могу его спрятать.
— Люблю.
Я резко отстраняюсь от него и закрываю лицо руками, упираясь локтями в колени.
— Боже, Мэддокс! Я не переживу если ты оставишь меня ещё раз! — Поворачиваюсь к нему лицом. Он смотрит вперед, его челюсть сжимается. Парень словно таймер, неизвестно, как быстро он потеряет самообладание.
У меня есть три секунды.
— О твоей истории с водкой и поездке в больницу мы поговорим позже.
Я закатываю глаза.
— Не закатывай свои гребаные глаза, Аметист, или я трахну тебя так жестко, что ты усомнишься в том, что тебе нужна жизнь.
Я вздыхаю, словно наказанный подросток.
— Знаешь, что… — подъезжает лимузин, и я встаю. — Наконец-то!
Сажусь на заднее сиденье, скрестив руки на груди.
— К тебе или ко мне? — Спрашивает Мэддокс, как будто ответ ему уже не известен.