Выбравший бездну

Арчер Вадим

— Но ты — тоже Власть, — напомнила ему Талеста.

— Я другой, — скачал он. — И я один.

Глава 21

Вся семерка снова сидела за столом в Вильнаррате. Три женщины — одна пышная, красивая, другая прозрачно-бледная, как бы бесплотная, третья обычной внешности, если не считать исполнительского усердия во взгляде. Трое мужчин — иссохший, замкнутый старик, беловолосый юноша в малиновом плаще и рыжий, крепкого сложения мужчина в золотых доспехах. И во главе стола могучий,

с седеющей раскидистой бородой — Император.

Маг думал про себя, что в последнее время все они что-то зачастили сюда. Как же спокойно жилось им в этом мире до появления людей, до той несчастной ночи семнадцати лун! Несмотря на то, что остальные шестеро считались ближайшими помощниками Императора, все их обязанности сводились к тому, чтобы посидеть за этим столом в периоды определенных сочетаний светил, случавшиеся несколько раз за одно пробуждение, а в другое время они были предоставлены самим себе.

Пока не появились люди.

По поручению Императора он посетил новый мир, созданный людьми, — однообразное в своей бессмысленной жестокости место, населенное тупыми тварями, знающими только свое занятие. Они даже не умели распознавать творцов и отстали от Мага только после хорошей трепки. Но самое неприятное — там находились не только эти твари.

— Что ж, начнем, — пророкотал голос Императора.

Все шестеро насторожились и повернули головы к нему.

— Начнем с отчета ответственных за развитие людского мира. — Взгляд Императора поочередно остановился на Маге, Воине и Жрице. — Я посылал их осмотреть этот продукт человеческого творчества, так называемый ад. Рассказывай, Хриза.

Маг отметил, что первой была вызвана Жрица. Значит, Император выбрал ее сообщение, чтобы задать собранию тон. Она шевельнулась в кресле, нервно стиснула пальцы.

— Мне трудно говорить об этом, — произнесла она, не поднимая глаз. — То, что я увидела в аду, просто ужасно. Людей, попадающих туда после развоплощения, мучают специально созданные для этого существа. Больше ничего в аду нет. Он предназначен только для этой цели.

Она замолчала. Император сдвинул густые брови — видимо, он ожидал от ее отчета большего.

— Хорошо, — сказал он. — Говори ты, Маг.

Его вызвали вторым — значит, заключительное слово останется за Воином. Император явно остерегался выступления Мага. Ничего странного, если подумать.

— Я подтверждаю сказанное Жрицей. — Назло Императору Маг решил быть примерным мальчиком. — Однако хочу напомнить вам некоторые правила творчества, — это невинное высказывание выглядело издевательством, потому что никто из Властей не нуждался в таком напоминании, — в частности о том, что созданный творцом мир подчиняется только тем законам, вторые были заложены в него творцом. В данном случае коллективным творцом ада являлись люди.

Маг порадовался тому, как лихо он провернул эту кудрявую фразу, а также тому, как вытянулись физиономии его слушателей.

— В соответствии с этими

условностями в ад попадают подлинные человеческие искры, — продолжил он в том же стиле. — Более того, в соответствии с ними же эти искры остаются там бесконечно долго. Из этого следует, что эти искры не могут вернуться в воплощение и выпадают из дальнейшего развития.

Он первым утомился от собственной речи и перестал ломаться.

— Короче, — сказал он, — у людей получилось что-то вроде нашей Бездны. Искры, попавшие в ад, не могут вернуться в человеческий мир для новых воплощений, а в конце пробуждения они сольются с Единым, потому что не получили должного развития. Именно это меня и тревожит, а что касается мучений, которые произвели такое впечатление на Жрицу, их и в человеческом мире хватает.

— Ты закончил? — прозвучал вопрос Императора.

— Да.

— Тогда говори ты, Гелас.

— В конце концов, люди создают не только это, — извиняющимся тоном пробормотал Воин. — У них есть замечательные образцы творчества, правда, не такие большие и продуманные, как ад, но ведь это вопрос времени. Мы еще увидим прекрасные…

— Гелас! — с нажимом в голосе сказал Император. — С тебя требуется отчет о посещении ада.

— Мне нечего добавить. — Он кивнул на Жрицу и Мага. — Они все сказали, там ничего другого нет.

— Ты разговаривал с Хтоном? — нахмурился Император. — Он с друзьями берется присмотреть за этим местом?

На лице Геласа проступило смущение.

— Нет, он отказался. Сказал, что нет ничего скучнее, чем целыми днями глядеть на мучения беспомощных. Вот хорошая драка, говорит, — это совсем другое дело. Все-таки он тоже творец, несмотря на свои привычки…

— Ясно.

— Мне хотелось бы, — продолжил Воин, — обратить ваше внимание на то, что ад не нуждается ни в каком присмотре. Он служит определенной цели и не претендует ни на что другое.

— Пока, — добавил Император. — Я полагаю, что ни у кого из здесь присутствующих не возникает сомнений, что творчество людей зашло недопустимо далеко. Пора принимать решительные меры.

Все промолчали. Было очевидно, что Императору уже известно, какими будут эти решительные меры.

— Нужно немедленно пресечь все виды человеческого творчества, — заявил тот.

Все переглянулись.

— Как вы это представляете себе? — поинтересовался Маг. — По закону Единого нам запрещено любое насильственное вмешательство.

Остальные, кажется, облегченно вздохнули — Маг задал вопрос, который не посмели высказать они.

— Разумеется, это нужно сделать неявно, — хмуро глянул на него Император. — Через самих людей, разумеется. — Он перевел взгляд на Жрицу: — Удобнее всего осуществить воздействие через этих… последователей твоего учения. Их много, они активны и пользуются большим влиянием, они находятся в местах наибольшего развития человеческой популяции. Их отношение к творчеству мало расходится с требуемым…