Выбор
Шрифт:
– Они слишком спокойны, - обеспокоено вымолвил Макс Вернен, тоже рассматривая строй противника, неестественно ровный, точно там были и не люди вовсе, а диковинные механизмы. Право, он не ждал увидеть столь высокую выучку.
– Ждут, словно приглашая твоих воинов атаковать. И это не сулит нам ничего хорошего.
– Спокойствие обреченных, - отмахнулся Эр'Руга, бросив на своего советника презрительный взгляд.
– Альфионцев ничтожно мало, и у них почти нет шансов. Они уже поняли, что погибнут здесь, вот и готовятся встретить смерть с достоинством. И, клянусь, я дам им возможность умереть, как
Вождь был уверен в себе, и не сомневался в предстоящей победе. Орда горцев, темная масса, имевшая лишь подобие порядка, накатывала на тускло сверкающую броней фалангу, готовая ринуться вперед по первому слову своего предводителя и захлестнуть строй врага, утопив горстку упрямо заступивших путь варварам воинов в их собственной крови. Но солдаты Эйтора, хоть не могли не видеть, что уступают пришельцам числом, не выказывали ни малейшего намека на робость. Строй казался нерушимым монолитом, скалой, о которую разобьется и самая большая волна.
– Альфионцы отлично вооружены, их воины закованы в прочную броню, - с сомнением возразил Макс.
– Смотри, вождь, в центре своих боевых порядков они поставили всех арбалетчиков. Ваша атака захлебнется их стрелами, от которых не защитят плетеные из прутьев щиты и одежды из шкур. И нежелание альфионцев использовать конницу мне кажется весьма подозрительным, - заметил он, добавив с нескрываемым презрением: - Сотня их латников за несколько мгновений разметает толпу, которую ты, вождь, считаешь войском. Никто в здравом уме не отказывается так легко от единственного преимущества. А я сомневаюсь, что Эйтор поставил во главе этого отряда безумца.
Эр'Руга обдал Вернена полным ненависти взглядом, прорычав сквозь зубы:
– Ты смеешь сомневаться в отваге моих братьев, олгалорцев? Сейчас начнется бой, и от этой горстки останется только мокрое место. Им не помогут ни арбалеты, ни железные доспехи, и никакие хитрости и уловки не позволят им избежать поражения!
К вождю подбежал какой-то юнец, бывший при Эр'Руге кем-то вроде вестового. Низко поклонившись предводителю и искоса взглянув на чужеземца, все время находившегося среди вожаков орды, молодой горец произнес:
– Вождь, наши воины собрались. Они ждут твоего приказа. Все полны решимости уничтожить альфионцев, и рвутся в бой.
Кивнув, вождь двинулся вперед, покинув неровный строй, и обернувшись лицом к своим воинам, своим соплеменникам. Сам Эр'Руга был защищен тяжелой кольчугой, позвякивавшей под тяжелым шерстяным плазом. На поясе его в специальной петле висела широколезвийная секира, и сюда же он повесил островерхий шлем. Однако большей части горцев единственной защитой служил только щиты, различавшиеся устройством и размерами, но неизменно украшенные родовыми метками, и клепаные шлемы, а часть бойцов, в особенности, лучники, оказались лишены и таких доспехов.
– Воины, - Эр'Руге почти не приходилось напрягать связки, чтобы быть услышанным каждым из нескольких сотен бойцов, стоявших на этой равнине. Природа наградила вождя мощным голосом, и теперь он мог общаться словно бы с каждым из тех, кто доверился его мудрости, явившись в чужой край непрошеными гостями.
– Мои братья, настал час явить врагам всю ярость народа олгалорцев! Пришла пора отомстить жителям равнин за унижения, что терпели от них
В этот миг и Макс Вернен не мог не признать, что Эр'Руга способен вдохновить войско перед кровавой схваткой. Горцы, затаив дыхание, внимали своему вождю, первому среди равных, поставленному над всеми ними за свою отвагу и мастерство бойца. ОЛгалорцы нетерпеливо переминались с ноги на ногу, готовые сорваться с места, рванувшись в атаку. Сейчас они не замечали ничего, ни железных доспехов врагов, ни частокол копейных жал, ни нацеленных им в грудь сотен арбалетных болтов. Каждый горцем овладела жажда крови, желание окунуться в багровый сумрак отчаянной, беспощадной схватки. И Эр'Руга из Клана Волка был готов дать им долгожданный бой.
– Без пощады, без сожаления, - рычал вождь, сверкая глазами, точно уже впал в боевое безумие.
– Смойте кровью все обиды, что терпели наши пращуры от жителей равнин. Пусть это ничтожество познает на себе ярость тех, кто был рожден в горах, братья! Вперед, в бой!
Почти восемь сотен глоток разом исторгли неразборчивый рев, словно то рокотала лавина в их родных горах. А затем темный вал горской орды резко, точно в агонии, ринулся на сверкавший сталью вражеский строй. И вместе с ними бежал, потрясая страшной секирой, и сам Эр'Руга, ибо не дело вождю ждать исхода сражения, прячась за спинами своих воинов, но, напротив, он должен не только словом, но и делом показывать пример отваги. Битва началась.
Альфионцы стояли твердо, никто из них не помышлял о том, чтобы отступить, бежать, спасаясь от многочисленного и охваченного неистовой злобой врага. Но все же им было страшно, ибо не ведает страха лишь глупец, а такие редко остаются живы после первой же битвы.
– Дело будет жарким, - хмуро вымолвил Бранк Дер Винклен, пытаясь разобрать доносившиеся до него обрывки слов горского вождя. Пожалуй, рыцарь не отказался бы вогнать в обращенную к альфионцам спину болт, но варвары осмотрительно держались достаточно далеко от противника, чтобы раньше времени не понести потери.
– Их много, они уверены в победе, и жаждут нашей крови. Воинам придется приложить все усилия, чтобы выстоять. Фронт варваров шире нашего, и если они подберутся вплотную, нам здесь, на флангах, придется туго.
Ратхар, к которому и обращался Дер Винклен, молчал, до боли закусив губу и нервно стиснув рукоять меча, короткого и непривычно тяжелого, удобного в тесной свалке. На голове оруженосца был глубокий шлем без забрала, на плечи ему давила тяжелая броня, давно уже не вселявшая в юношу чувство собственной неуязвимости, а левое плечо оттягивал треугольный щит, длинный, прикрывавший его тело от середины груди до колена.
Юноша был вполне готов к бою, но все же не мог унять охватившее его волнение. Сердце снова сжималось в склизкий холодный комок, принявшись биться в странном рваном ритме, а тело охватывала нервная дрожь. Второй раз за свою недолгую жизнь оказался в гуще боя, и вновь на него напирала орда каких-то дикарей, а рядом, как прежде, были надежные товарищи, верные друзья, готовые принять не себя удар врага.