Выбор
Шрифт:
– Да, ты прав, – Мария улыбнулась. Настойчивость мальчика была ей по сердцу, – Хорошо, я обещаю тебе подумать, как усилить защиту, чтобы вы могли не подниматься, а проснувшись сразу отправляться в Поле.
– Спасибо, бабушка, – он порывисто обнял её, потянулся и поцеловал, не ожидавшую от него такой нежности, Марию.
Прежде, чем они вошли в Поле в следующий раз, Мария надела на шею всем троим специальные защитные амулеты, которые принесла перед их пробуждением одна из её дочерей. Мария подержала каждый амулет в ладонях пару минут, что-то
Теперь они могли не вставать. Возвращаясь из Поля, они оставались лежать там же, на постели посреди соляного круга, погружёнными в спокойный сон без сновидений. Рядом с ними, так же в круге, засыпали женщины-якоря.
Пока Светозар с отцом и старейшиной смотрели прошлое, в доме Серафима, где жили Любомир с семьёй после переезда в посёлок, внешне было всё так же, как и всегда. Однако, чувствовалось напряжение, вызванное отсутствием двоих членов семьи. Все знали, где они и чем заняты, и каждый реагировал на это по-своему.
Серафим, приёмный отец Любомира, что-то вырезал для младшей дочери. Конечно, он волновался за них, особенно, за Светозара. Просьба мальчика была очень серьёзной, если не сказать страшной. Серафим невольно думал о своих сыновьях, которым тоже предстояла инициация в своё время, и надеялся, что их выбор будет не так ужасен.
Наталья, его жена, пытаясь отвлечь, показывала Катерине, как правильно шить одежду для малыша. Но она видела, что, хоть женщина и пробует повторять за ней, но мыслями она далеко от шитья. Катя уже трижды укололась длинной тонкой иглой и Наташа, не спрашивая согласия, залечила ранки.
Мать Катерины, Елизавета Андреевна, что-то вязала в приданное для ребенка, устроившись у окна. Единственным человеком в доме, кто меньше всего думал о Любомире и его сыне была именно она. Точнее, она, конечно, о них беспокоилась. Но это беспокойство было напрямую связано с дочерью. Скорее она волновалась о том, как отреагирует Катя, если с ними что-нибудь случится, чем за них самих.
Только Верочка беспокоилась не скрываясь. Она сидела на крыльце, обняв коленки, и не сводила глаз с калитки. Хоть и понимала, что вернется её Свет не так скоро, но всё равно ждала.
Этим летом ей исполнилось восемь. Четыре из них она дружила со Светозаром. Правда, Светозаром он стал только здесь, в посёлке. Раньше она знала его как Кирилла или Кира. Её друг не любил, когда его звали полным именем и совсем уж не любил, когда кто-то звал его Кирюшей. Они так часто повторяли, что поженятся, когда вырастут, что в последний приезд, бабушка Мария предложила им стать наречёнными. Вера с радостью согласилась, Кир тоже был не против. Поэтому для неё всё было намного серьёзнее, чем казалось на первый взгляд. Девочка ждала не просто своего друга, а наречённого, свою вторую половинку. Не выбранного для неё по воле взрослых, а того, кого любило её сердце.
Бабушка в это не верила, говорила, что всё ещё сто раз изменится и всегда ругалась на неё, если
Ночь в конце сентября 1942 года. Светозар сначала не понял, почему они оказались в городском парке ночью, подумал, что какая-то очередная встреча комиссара, но ошибся. Подъехали машины, из одной из них начали выводить людей и строить перед небольшим рвом. Их было довольно много, все были избиты.
– Кто они?
– Большей частью шахтеры, но не все, – ответил Светослав и обратил внимание мальчика на притаившуюся за кустами тень, – Те, – кивнул на немцев и полицаев, занимавшихся пленниками, – не знают, но есть свидетель того, что сейчас будет. Показать, кто это?
– Нет, – Светозар качнул головой, поворачиваясь к людям у машин, – Думаю, я и так узнаю кто он.
Тем временем, полицаи связывали пленников. Точнее, привязывали их друг к другу. То, что они делали это под ярким светом фар, было не так и плохо. Светославу не пришлось подсвечивать картину. Но в то же время это было ужасно потому, что не скрывало ничего. Полицаи связывали руки пленников колючей проволокой, прикручивали их друг и другу. То и дело слышались стоны, за которыми тут же следовали удары. Полицаи ругались, немцы смотрели на всё это с легкой брезгливостью на лицах…
– Кто они? – спросил мальчик, когда время в Поле вышло и они снова сидели за столом в общем доме.
– Полицаи? – уточнил старейшина, он кивнул, – Русские, украинцы, разные.
– Я не про их национальность, – Светозар отхлебнул чаю. Есть после увиденного он был не состоянии.
– А, ты про это, – Светослав пожал плечами, – Разные. Кто-то был шахтером, кто-то строителем. Специальности тут особого значения не играют. Просто люди такие.
– Их обидела советская власть? – он пытался понять мотивы, но не видел серьёзных причин для такого предательства, какое совершили полицаи, пойдя служить к немцам.
– Некоторые так считали, но большинству просто плевать, кто управляет страной, в которой они живут. Главное, чтобы власть была у них. Власть над людьми, их жизнью или смертью. Чтобы от них зависело, кому жить. Понимаешь?
– Да… – мальчик вздохнул, – я это видел, там… И, похоже, ещё безнаказанность.
– Ты прав, – Любомир поставил чашку на стол, поднялся, – Именно безнаказанность. Для большинства из них удовольствие мучить людей и знать, что им ничего за это не будет. Может, ещё даже похвалят новые хозяева. Ладно, Великие с ними. Все они уже мертвы. Пошли, нужно отдохнуть.