Выбор
Шрифт:
В том, что причина просьбы сына серьёзная он и не сомневался, но всё равно хотел знать, почему Светозару пришло такое в голову. Примерно он представлял почему, просто хотел убедиться, что не ошибается.
– Хорошо, – мальчик сел, – В чате хана, в телеге, Лена спросила, что о них сейчас говорят. Она сказала, что была знакома с мамой Кошевого и спрашивала про переименование улиц и вообще, что думаем. Ей почти никто не ответил, а один человек сказал, что никакие они не герои. Простые бандиты, которых Советы подняли на щит.
– Урус? – мальчик кивнул, – Ты же знаешь,
– Знаю. Но, по-моему, так думает не только он. Я сказал Лене, что спрошу тётю Сашу про них.
– Спросил?
– Да. Она сказала, что никто мне такое рассказывать не станет. Это слишком серьёзно и больно, и, если я хочу действительно всё про них узнать, то должен увидеть это сам. Я попросил помочь мне войти в Поле, ведь сам я ещё не умею этого делать, но тетя Саша ответила, что это изменит меня, поэтому она мне помочь не сможет. Только старшие.
Тогда я пришёл к бабушке Марии и попросил её помочь посмотреть. Она ответила, что моя просьба не выполнима, нельзя показывать такое ребёнку. Сказала, там слишком много крови и боли. Я сказал, что понимаю, но всё равно хочу знать. Бабушка ответила, что это возможно только при одном условии, если я попрошу Правды у Старейшин. Но я должен быть абсолютно уверен, что хочу этого. Потому что то, что я увижу, сильно меня изменит. Я уверен, поэтому пришёл к дедушке и попросил. Но я маленький, он сказал, без твоего разрешения, это невозможно. Ведь просьба Правды – это инициация, а мне только двенадцать лет. Вот и всё, – Светозар вздохнул, – Прости, па, но я уверен, что должен это узнать. Узнать сам. О них плохо говорили, я считаю иначе и хочу знать, кто из нас прав.
Пару секунд он молча смотрел на сына, словно что-то решая. На самом деле он думал, насколько сильно Светозар похож сейчас на свою мать. Такой же упрямый и честный, как она. Такой же, не по годам рассудительный и взрослый. Однако, сын ждал его решения, как и Светослав.
– Светозар, оставь нас на минуту.
– Па, пожалуйста…
– Сын, я на твоей стороне. Всегда. Ты же знаешь, – он улыбнулся, – Но мне нужно поговорить со Светославом, чтобы принять окончательное решение. Иди, я позову тебя.
Когда за мальчиком закрылась тяжёлая дубовая дверь, он посмотрел на старейшину.
– Насколько это сложно технически? Ведь он хочет увидеть не час и даже не день. Ему нужны месяцы жизни человека. Это вообще возможно?
– Конечно, возможно, Мир, – старейшина положил руки на стол, сцепил пальцы, – Но ты прав, он хочет увидеть довольно большой период времени. Я думаю, это примерно пять-шесть месяцев. Учитывая, что смотреть стоит не всё подряд, а основное, то несколько меньше. Однако, я уверен, с момента ареста и до гибели комиссара Светозар захочет знать всё. Это, если не ошибаюсь, пятнадцать дней.
– Кто-то из наших уже смотрел это? Может, не Поле, а просто попросить показать ему память?
– Да, это уже смотрели, но не получится. Комиссара «Молодой гвардии» смотрел Велимир. Не на инициации, просто проверял информацию.
– Ты прав, не получится, – он вздохнул, – А жаль…
Старейшина кивнул. Он отлично
– Это и технически достаточно сложно. Потребуется помощь, минимум, двух ведьм и вести его в Поле нужно мне самому. Ты же понимаешь, что придётся не один раз вернуться практически в одну и ту же временную точку, с очень небольшими поправками по времени. Это никому из наших не по силам сейчас. Кроме меня.
– Светослав, а возможно мне пойти с ним?
– Да, – старейшина кивнул, – Это даже поможет. Ты сильный и мне будет проще удерживаться там, где нужно и возвращаться. Но зачем тебе это? Ты взрослый и вполне можешь представить себе, что он там увидит… – Светослав печально вздохнул, – Жаль, что всё так и настолько рано для него… это и взрослым не всем стоит знать, а ребенку и подавно не хотелось бы показывать весь этот ужас…
– Вот именно поэтому я и пойду с ним. Хочу увидеть и узнать то же, что увидит и узнает мой сын, становясь взрослым.
– Понимаю, – внимательные серые глаза старейшины смотрели, казалось, ему прямо в Душу, – Но ведь он ещё мал и ему совсем не обязательно делать это сейчас. Ты можешь просто запретить ему. До реальной инициации.
– Могу, – кивнул он, не зная, что сейчас его брови сдвинулись так же упрямо, как совсем недавно у Светозара, – Но не стану. Я учил его, что человек сам отвечает за себя. Всегда сам принимает решения и сам несёт за них ответственность. Если его Выбор увидеть это, я не стану ему мешать, но пойду вместе с ним. Это уже мой Выбор, – он улыбнулся, встретившись с серыми глазами, ставшими ярче от ответной улыбки.
Домой они возвращались молча. Шли, смотрели, как солнце целует макушки сосен, уходя на ночь, и только у калитки Любомир остановился.
– Я сам скажу им, – мальчик кивнул, – Ты уверен? Не передумаешь? – спрашивая об этом, он прекрасно знал ответ. Сын крайне редко менял свои решения, как и он сам.
– Не передумаю. Я понимаю, что это сложно. Мне жаль, что старшим придётся тратить столько сил, но я уверен, это того стоит.
– Согласен, – он кивнул, – Но я должен был спросить, – улыбнулся, слегка потрепал волнистые волосы мальчика, – Ты не по годам рассудителен. Я привык, что ты намного взрослее своих лет, но ты всё же ребенок. Тебе ведь только двенадцать.
– Па, не надо… – мальчик смутился, но он видел, что ему приятно это слышать.
– Пойдём, – он потянул калитку, – Девочки ждут.
Словно в подтверждение его слов, на крыльцо выбежала девочка лет восьми. Русые волосы были заплетены в косу, но пара не послушных прядей выбились и кудрявились у виска. Девочка привычным движением заправила волосы за ухо и нетерпеливо позвала.
– Свет! Ну, что вы так долго?
– Мы уже тут, Верочка, – откликнулся мальчик и бегом поднялся по ступенькам, – Пойдём, у нас есть новости, – он потянул девочку в дом.