Выбор. Иное
Шрифт:
– Клайд, ведь это значит…
– Да, Роберта, это значит, что мы законные муж и жена, нам незачем жить в разных квартирах и видеться украдкой по ночам, хоть это и было чертовски здорово.
И я невозмутимо начинаю собирать наш багаж, за окнами уже огни Ликурга и вот-вот появится вокзал.
– Берт, вставай, нам уже сходить.
Смотрю, как она оправляет платье, подаю плащ. Шляпка покрывает быстро уложенные волосы, из-под полей смотрят живые блестящие глаза. Губы решительно сжаты, Берта встает рядом со мной.
– Я готова, Клайд.
Через пять минут я, галантно подав Роберте руку, помог ей выйти из
– Добро пожаловать в Ликург, миссис Грифитс!
Перед глазами появилось бледное лицо Гилберта, его горящие ледяным пламенем глаза.
"Сондра возненавидит тебя, Клайд, она возненавидит нас обоих".
Глава 23
Мягкий тёплый свет свечей играл бликами на стенах и потолке, повинуясь прихотливо изменчивому течению воздуха. Два бокала тонкого стекла мерцали на низком инкрустированном слоновой костью столике. Вот изящная рука взяла один, девушка, сидящая в кресле, медленно пригубила напиток, задумчиво глядя на дрожащее пламя свечи. Тени от огня причудливо искажали строгое лицо, добавляя ему таинственности. Сидящий во втором кресле мужчина смотрит на девушку. Мерцающие в полумраке зеленые глаза, гладкие рыжие волосы, сегодня собранные в узел. Неброский кулон, голубая искра аквамарина, браслет с тем же камнем. Она не любит золото, предпочитая холодноватый блеск серебра и платины, за что ее иногда втихомолку называют Ледяной. Ее безмолвие словно подтверждает это прозвище. Молчание. Оно может длиться долго. Очень долго. Далеко не всегда им нужны слова, чтобы понимать друг друга. Послышался протяжный гудок паровоза, далеко разнесшийся по затихшему Ликургу. Мужчина мельком взглянул на часы.
– Только что прибыл поезд из Олбани, Ки. Они приехали.
Девушка поставила бокал обратно на столик и сплела пальцы, положив подбородок на сложенные ладони. Слегка улыбнулась.
– Ты так это произнес, как будто в самом деле думал, что они не вернутся.
Мужчина усмехнулся.
– Клайди-маленький не вернулся бы. Но он уже не маленький.
– Ты решил, что теперь будешь делать, Гилберт?
– Я не знаю.
Констанция Вайнант удивлённо посмотрела на своего друга, она не привыкла видеть его колеблющимся.
– Я не знаю, Ки.
Гилберт вскинул на нее глаза и внезапно положил ладонь на ее руку, почувствовал, как она слегка вздрогнула.
– Помоги мне, ты можешь видеть то, чего не замечаю я.
Он улыбнулся, это выгляделo странно на его жёстком четко очерченном лице. Констанция слегка пожала плечами, покачав головой.
– Что я могу увидеть, Гил… Ты рассказал мне, что сам понял. Тебе решать.
Гилберт усмехнулся вторично, убрав руку.
– Но послать Найта за ним меня уговорила ты, я-то не собирался.
Он взял свой бокал и отпил, легко отсалютовав им девушке.
– Да, мне стало любопытно, что затеял Клайд на выходные, он повел себя очень странно. И, Гил…
– Что?
– Ты сам меня пригласил в тот вечер поужинать и захотел посоветоваться. Рассказал все, что знал и понял.
– А потом…
– А потом ты позвонил поздно вечером, немало удивив моего отца, и рассказал…
– Про Клайда и Роберту.
Гилберт
– Они только что приехали. И совсем не важно, что решу я.
Она снова удивлённо посмотрела на него, сегодня он ведёт себя странно. Как вообще все странно в последнее время…
– А что тогда важно, Гил?
Он помолчал, как будто не решался произнести ответ вслух.
– Что решат они, Ки… А ведь ты меня предупреждала, что…
– Что ты решил, Клайд, что мы теперь будем делать?
Ликург, почти одиннадцать вечера, мы стоим вдвоем на пустынной остановке, сейчас подойдёт последний трамвай, успели. Роберта устало прислонилась ко мне, обнял ее одной рукой, ждём. Наши вещи стоят рядом на тротуаре. Машинально оглядываю улицу, редкие прохожие идут, не обращая на нас никакого внимания. Парочка на остановке, откуда-то вернулись, что такого…
– Поедем ко мне, Берт, останешься до утра.
Она подняла на меня удивлённые глаза.
– Клайд, мне же на работу утром, надо зайти к Гилпинам, умыться, переодеться…
– Как ты сейчас туда войдёшь, дорога через их комнаты. В окно? С вещами?
Берта нерешительно кивнула.
– Хватит лазить в окна, миссис Грифитс.
Я ободряюще улыбнулся, Роберте явно не по себе. Она постаралась улыбнуться в ответ.
– Так вот, солнце, сейчас мы едем ко мне, пьем чай и ложимся отдыхать. Поняла?
Кивок.
– Утром ты на работу не идёшь, а идёшь к Гилпинам и собираешь вещи.
– И куда мне потом?
Ой, мама…
– Берт, ты засыпаешь уже? Тогда проснись и подумай.
– Ага…
Роберта, не удержавшись, сладко зевнула во весь рот, спохватилась, прикрылась ладонью, смутилась.
– Клайд, я очень устала, прости.
– Перестань извиняться, я же вижу. Сейчас трамвай наш подойдёт и поедем, мы уже почти дома.
– Так что после того, как соберусь?
– Жди меня, после фабрики зайду за тобой и переезжаем.
– К тебе?
– Да.
– Клайд, а твоя хозяйка как на это посмотрит? Может, ещё врозь поживем несколько дней и найдем комнату там, где нас не знают?
Я задумался, в словах Берты есть резон, но…
– Миссис Портман ко мне очень хорошо относится, и, по-моему, она собиралась сдавать две комнаты в другом крыле дома, нам там будет хорошо.
– Если она согласится…
– Уговорю.
Решительность моего тона вызвала у Роберты слабую улыбку на бледном лице. Как же она устала…
– Мой грозный воин…
И она снова доверчиво и ласково прижалась ко мне, погладил ее по плечу.
– Как мне хорошо, Клайд…
Тихо подошёл трамвай, я подтолкнул Берту садиться и подхватил вещи.
Вот и Франклин-авеню, идём по слабо освещенной улице, скоро полночь. Роберта не жалуется, но устала до последней крайности, трое суток на ногах, брачная ночь не в счёт, там того сна было…
– Все, все, милая, почти пришли.
Роберта уже не отвечает и только кивает на ходу, старательно шагая рядом, закусив губу. Приглядываюсь и внезапно останавливаюсь.