Выбор. Иное
Шрифт:
– Пьем чай!
– С пирожными! – раскрываю коробку, – мдаа…
– Что случилось?
Берта заглядывает мне через плечо.
– Помяла, тютя!
И провожу пальцем в креме ей по носу.
– Ай, Клайд! Перестань сейчас же!
Роберта со смехом отдернула голову и палец случайно коснулся ее губ, оставив на них немного крема, она машинально слизнула его… А я, не удержавшись, взял ее смеющееся лицо в ладони и проделал то же самое с кремом на носу. Роберта замерла и я почувствовал
– Будем чай пить? Клайд…
С трудом беру себя в руки. По Роберте видно, что и ей этот вопрос дался нелегко.
– Давай, Берт, наливай чай, а я пирожные вытащу.
– Осторожно вытаскивай и не урони крем по дороге, милый, – ехидно произнесла и отправилась заваривать чай. А я чуть не подавился от того, как прозвучала эта безобидная фраза в свете произошедшего пару минут назад, ну, девчонка…
– Клайд, что с тобой? Ты чем-то подавился? Весь красный стал… Все в порядке?
А я стою дурак дураком с коробкой злосчастных пирожных и не могу остановиться, непритворно заботливое лицо Роберты только добавляет в ситуацию смеха.
– Вот, воды выпей, – протягивает мне стакан воды, – дай я возьму, пока весь крем не выдавил на меня.
Ооо… Зря я начал пить, вся вода в приступе уже неконтролируемого смеха брызгает на Роберту, за что и получаю ладошкой по лбу. Ой, мама… Ой, Господи… Смеемся уже вместе, при этом делая друг другу страшные рожи, показывая на стену, за которой спят Гилпины. Да спят ли уже? Хватаю Берту за руки и усаживаю на кровать, надо отдышаться. Уфф… Сажусь рядом и обнимаю ее за плечи.
– Все, все, успокаиваемся…
Оба дышим как загнанные лошади, если хозяева это услышат, репутация Берты станет интересной.
– Клайд, да что на тебя нашло? Я даже испугалась, решила, что ты…
Так… Я больше не выдержу.
– Берта! Остановись, умоляю! Чай! Где наш чай? Полцарства за чай!
И через минуту мы дружно пьем горячий крепкий напиток, тут Роберта мне под стать, заваривает от души.
– Почему не ешь? Крем сегодня какой-то особенно вкусный, – Берта с детским удовольствием уплетает пирожные, запивая чаем.
– Это тебе, cил набирайся на завтра.
С улыбкой смотрю на нее, она такая сейчас домашняя, безмятежная и веселая, щеки раскраснелись от удовольствия. Никакого сравнения с тем, что я увидел всего несколько дней назад…
– Ты собралась, все приготовила?
– Да, милый, вон чемодан, у двери.
Показывает, в углу стоит аккуратно сложенный и закрытый чемодан, рядом еще небольшая дорожная сумка через плечо.
– А вот в дорогу платье и пальто, тебе нравится?
Простой, но очень чистый, отглаженный дорожный костюм синей саржи. Шляпка в тон, с маленькими шелковыми полями и несколькими веселыми вишенками на них. Старалась, солнышко мое… Сердце вдруг екнуло… Тот самый костюм. Тот самый… Мысли, прочь!
– Очень
– Очень хотела новое платье, но не нашла тут недорогой швеи, а сама бы не успела, – Роберта вздыхает, – буду в одном из старых.
– Перестань, что ты… И я уверен, что в чемодане есть очень красивое платье.
Шутливо толкаю ее в плечо, Берта в ответ прижимается ко мне и кладет голову на грудь.
– Я так счастлива, Клайд.
– И подарила счастье мне, любимая.
– Знаешь…
– Что?
– Я иногда думаю, что ты ангел, которого послал мне Бог.
Роберта помолчала.
– Я так молила Его… Умоляла Небо о помощи… И в тот вечер… Ты пришел. Пришел на мой зов.
Роберта произносит это, закрыв глаза. И вижу, как из них медленно текут слезы, блестящими дорожками по щекам.
– Это слезы от счастья, любимый, не тревожься.
И мы молча сидим в тихом ночном полумраке нашей комнатки. На столе посверкивают в ожидании наши кольца. Роберта кладет голову щекой на сложенные ладони и смотрит на них. Осторожно трогает кольцо пальцем, как бы желая убедиться, что оно – существует.
– Хочу подержать…
– Так бери, почему остановилась?
Берта покачала головой и слегка удивленно посмотрела на меня.
– Нельзя. Перед венчанием – нельзя.
– Почему?
– Сглазить можно, глупенький ты мой. Ничего не знаешь…
Получаю шутливый щелчок по носу и улыбку. А кстати, вот еще что…
– Берт, у нас проблема.
– Какая?
Она было встревоженно напряглась, но увидела мои смеющиеся глаза и успокоилась.
– Не пугай меня так, – шепнула укоризненно, – ну что случилось?
– Прости, не подумав ляпнул. Давай еще чаю?
Берта кивает и подставляет чашку, честно поровну разливаю оставшееся в чайнике.
– Я совсем не знаю, как все должно происходить. Вот, даже с кольцами сейчас промашка вышла.
– Боже, только-то…
Роберта отпила глоток чая и заглянула в коробку, разочарованно подняла глаза – пирожные закончились.
– Я знаю, как должно быть все, милый, не волнуйся.
– Откуда знаешь?
– Мама рассказывала, когда я была ещё маленькой, свадьбы подружек видела, младшей сестры Агнессы. А ты правда совсем-совсем не знаешь ничего?
И Берта хитро прищурилась. И где теперь ее грусть и отчаяние, сидит задорная и уверенная в себе мисс, так тепло на душе становится…
– Нуу…
– Нуу?
Еще и дразнится, заразенок такой…
– Знаю, что будет церемония, торжественная, может, орган играть будет…
Берта слушала, округлив глаза. Я понял, что снова в чем-то дал маху. В органе?
– Нет, не будет органа?
Вздыхаю. Роберта откровенно веселится.
– Берт, рассказывай лучше ты, а?
– Мы приедем в Олбани и пойдем в церковь.