Выбор ведьмы
Шрифт:
Серебристо-стальной со всех крыльев устремился в погоню. Дракончик был смешной — неуклюжий и непропорциональный подросток: лапы и когти внушительные как у взрослого, зато крылья по-детски куцые. Спасало лишь то, что и тело не успело дорасти до нормальных размеров. Зато шея была длиннючая, как у гусенка, а мощные челюсти намекали, что осталось совсем немного времени, и этот нескладный бронированный гусенок превратится в грозного дракона.
Черно-красному огненному красавцу не было дела до будущего, он был счастлив здесь и сейчас — этим небом, этим солнцем, землей, мелькающей под могучими крыльями, стремительным полетом, приближающейся целью — вот только навязавшаяся на
— Не можешь летать — чего таскаешься за мной?! — рыкнул он. — Сидел бы в пещере… радугу разучивал. Или чему там вас, водных, учат, — пренебрежительно добавил он.
— Там скучно, — пробурчал серебристый, упорно продолжая работать крыльями.
— А со мной, значит, весело? — снова захохотал черно-красный, снисходительно чуть сбавляя темп.
— Весело, — упрямо повторил серебристый. — И на людское поселение поглядеть интересно. Я их только с высоты видел.
— Все интересное в человечьих селениях бегает в сарафанах и с длинными косами! — во всю пасть усмехнулся черно-красный. — Девчонки, братец мой Айтварас, человечки!
— Девчо-онки! — пренебрежительно протянул дракончик, и морда у него разочарованно вытянулась. — Чего в них интересного?
И тут же снова закрутился в воздухе, получив по носу кончиком крыла.
— А вот подрастешь еще чуть-чуть, посмотрим, как у тебя у самого с девчонками сложится! — фыркнул Татльзвум, глядя на летающего недоросля жалостливо и, кажется, думая, что не сложится никак. — Лети, раз уж увязался, только под когтями у меня не путайся. Вечером у них праздник, там с местными девчонками и потанцуешь. Ну или с мальчишками поиграешь, раз до девчонок еще не дорос. Только в пасть их не тяни…
— Что я, маленький?! — возмутился младший. — А что ты делать будешь?
— А вот это тебя точно не касается! — снова огрев младшего крылом по носу, бросил Татльзвум.
Лес под крыльями начал редеть, сменившись желто-коричневыми, голубыми и фиолетовыми лоскутами полей. С высоты драконьего полета человечьи домики казались пестрыми игрушками, охваченными золотистым кольцом тына. Татльзвум пренебрежительно оскалился: смешные существа человеки — если б не их девки, сказал бы, что и вовсе никчемные. Вот от кого они этим убогим тыном прикрыться хотят, если истинно могучая сила всегда низвергается сверху? Аррр, сейчас как низвергнется, поглядим, как кое-кто запищит! Черно-красный дракон нырнул в воздухе и, выставив когти, стремительно рухнул на широкую утоптанную площадь посреди деревни. Покрывающий площадь золотистый песок взвился от ударов могучих крыльев и осыпался ниспадающим занавесом, открыв стоящего посреди площади черноволосого стройного юношу с резкими, но красивыми чертами лица.
— Кхе-кха-кха! — рядом отчаянно кашлял черноволосый нескладный подросток в слишком большой, точно сшитой на вырост, человеческой одежде.
— Почтительно приветствую крылатого господина Татльзвума Ка Рийо Лун! — стоящий у грубо вырезанного столба посреди площади седобородый старик с достоинством поклонился. — Быть может, юному змею водички подать?
— Обойдется, — буркнул Татльзвум, бросая на братца злой взгляд. И когда он наконец научится блюсти достоинство крылатых властителей перед ничтожными бескрылыми! Все эффектное появление… обкашлял! — Это мой младший братец, Айтварас Жалтис, — пренебрежительно бросил он.
— Сильное имя. Тот, кто его носит, совершит великие дела, — щурясь, будто всматриваясь во что-то далекое, сказал старик. Юный дракончик покраснел.
— А красавчик какой! — подхватила выскочившая на крыльцо богатого дома старосты золотоволосая красавица и умиленно уставилась на юного дракончика.
— А уж на тебя-то схожий: подрастет — одно лицо будет! — не унималась человечка.
— Вот это и станет самым великим его делом! — расхохотался огненный, в два шага оказываясь у самого крыльца. — Хоть будет ему чем гордиться!
— Злата! А ну быстро марш до дому! — раздался вдруг гневный оклик, из переулка выскочил крепкий кряжистый мужик, недвусмысленно сжимающий в руках оглоблю. — Я кому сказал!
— Та ну шо вы, батьку! — Златокосая красавица отступила к дверям.
— Прощенья просим у крылатого господина! — поворачиваясь к Татльзвуму, мрачно пробурчал мужик. — Алеж донька моя до вас нынче выйти не может, занятая она дюже.
— Не может так не может, что за церемонии меж старыми приятелями, Серьга! — невозмутимо ответил Татльзвум. — Я к ней и сам зайду! — и поставил сапог на тяжело скрипнувшую под его весом ступеньку.
Староста помрачнел еще больше и недвусмысленно перехватил оглоблю.
— Не серчай, крылатый господин! — поторопился вмешаться старик. — Злата свет Сергеевна и впрямь нынче в хлопотах великих. Беда у нас, уж прости за дерзость, не до тебя сейчас! — старик развел руками.
Татльзвум поглядел на него хмуро. Кого другого за такие слова он бы уже развеял горсткой пепла, но с этим стариком так нельзя. Как ни противно сознавать, дед силен. Давно, уж несколько человечьих поколений смениться успели, как он явился из мира жалких человечков вместе со своими соплеменниками — бежали они там от кого-то, слабаки. Но сам старик не был ни жалким, ни слабым. Местные называли его волхвом, но было то ремеслом, вроде кузнечного, или старик принадлежал к иной, отличной от остальных человечков породе, огненный змей не знал, да и не слишком желал узнать. Важно было другое: если в бою старику с крылатым змеем не равняться, зато он умел другие вещи — странные вещи, каких не умел никто в Ирии. И лично Мать-Владычица намекнула (рявкнула и хлестнула хвостом!), что гибель этого старика ее очень-очень огорчит. А все знают, что бывает с теми, кто огорчает Мать-Владычицу, да будет вечно крыло ее над нами.
— И что у вас тут происходит? — вместо наказания дерзкого спросил огненный змей и наконец соизволил оглядеться, приметив и впрямь недоброе оживление. Не слышно было ни детского гомона, ни привычного перезвона молотов в кузне, ни перекрикиваний хозяек от крылечек. В мрачном молчании сновали люди, стаскивая к воротам неопрятно увязанные тюки, то и дело прорывался короткий женский всхлип, тут же безжалостно подавленный, и снова начиналась беготня туда-сюда. Росла груда вещей у ворот. Даже не удосужившись поклониться змею, знакомый кузнец провел мимо только подкованного коня и принялся торопливо впрягать в телегу, груженную так, что аж днище проседало. — Куда это вы все наладились, а, староста?
Златин батька лишь с силой стиснул оглоблю в побелевших пальцах.
— Куда ноги приведут, господин! — ответил вместо него старый волхв. — Не знаем мы! — примирительно добавил он, видя, как разгорающееся внутри пламя окрасило щеки огненного змея зловещим румянцем. — Не было у нас часу новое место сыскать, велено нам убираться, пока целы, вот и торопимся.
— Что значит — велено? Кем велено? — настороженно спросил Татльзвум. Если глупые человечки привлекли внимание Матери-Владычицы или одного из Великих… Да с чего бы? Кому они нужны?