Выбор ведьмы

— Давай я лучше тебе скажу, что ты на свете всех милее, всех румяней и белее? — предложило зеркало.

— А давай я верну тебя в мир людей? Подарю какой-нибудь… как их называют… модельке! Их сейчас много, таких

специальных девушек для демонстрации готового платья. По-моему, гораздо больше, чем женщин, которые будут это платье носить. Вот ей и расскажешь, что она румяней и белее… Или у них снова загар в моде?

— Не подаришь, — буркнуло зеркало. — Я знаю слишком много твоих тайн.

— Поверь, из всех тайн ее будет интересовать только во что я одевалась и какой косметикой пользовалась. Еще диета, но моя ей не подойдет.

— Не надо дарить, — вздохнуло зеркало. — Они на почве этих самых диет все нервные, дерганые, так и норовят бедное зеркало об стенку грохнуть.

— Так может, уже займемся делом?

— Это я к тому, что если тебе результат не понравится, так… того… не надо об стенку. А то ты тоже у нас нервная, дерганая…

— Я хоть раз позволяла себе быть нервной и дерганой без выгоды для себя? А тем паче с убытком?

— Очень мило, конечно, что меня относят к убыткам. А своей хорошо просчитанной нервозностью ты пользуешься так часто, что собственные сыновья тебя за психическую держат!

— Так это же прекрасно! Безголовые детеныши не ждут от меня расчетливости, а значит, и сами в ответ ничего не рассчитывают. Быть эмоциональной мамочкой…

— Истеричной, — поправило зеркало.

— Много себе позволяешь! Хорошо, пусть будет по-твоему: быть истеричной мамочкой с избытком силы и недостатком ума порой та-ак выгодно. Все так бережны со мной… как с этой… тоже из мира людей… — тонкие пальцы с длинными, покрытыми темным лаком ногтями вопросительно пощелкали. — О! Как с гранатой с выдернутой чекой!

— Не знаю, это уже после меня появилось, — проворчало зеркало.

— Ты бы хоть изредка само обращало внимание на картинки, которые мне показываешь! Как можно быть таким ленивым и нелюбопытным! Ну ладно, давай уже! Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду покажи… — Женщина с тонким и острым, словно вырезанным ножом, лицом положила подбородок на сплетенные пальцы. Расходящиеся рукава платья тяжелыми складками скользнули вниз, открывая очень тонкие руки с хрупкими запястьями, перевитыми браслетами-змейками. Гладкие, как лакированные, черные волосы треугольными ласточкиными хвостами повисли вдоль щек. Почти круглые, вполлица темные глазищи уставились в прозрачное стекло. Отражение женского лица в старинном, мутноватом и неровном зеркальном стекле стало таять, сменяясь совсем другими картинами.

— Я уже говорила, что мои сыновья безголовые? — наконец недовольно проворчала она, отодвигаясь от зеркала, — между ниточками темных бровей залегла недовольная складка. — Клянусь Мной, младший безголовее всех. Влюбить в себя самую опасную девчонку под небесами двух миров… и вместо того чтоб превратить ее в одуревшую от любви креветку и вертеть ею как пожелает, он регулярно напоминает о законе и долге!

— Может, не стоило их ссорить — тем более из-за какого-то пестрого кота? — задумчиво спросило зеркало.

— Конечно стоило! Если он не вертит ею, значит, она неизбежно начнет вертеть им. Хватит уже с меня

шпионов Симаргла в собственной Пещере! — Владычица Табити-Змееногая, Тиамат Хубур Нюй-ва Предвечная и Изначальная резко встала, едва не уронив тяжелый резной стул. Чуть покачиваясь при каждом движении, скользнула к окну — из-под длинного, в пол, платья слышался легкий шорох и время от времени мелькал кончик змеиного хвоста. — Совсем сыночки распоясались — заговоры плетут, с врагом якшаются, — глядя на протекающую внизу белую воду Молочной, пробурчала она.

— Тебе нечего жаловаться: одни плетут, другие расплетают, — рассудительно сказало зеркало. — А с врагом ты якшаешься ничуть не меньше — это ведь ты подбросила Муравьиному Гаду мысль убить девчонку? Хотя его новый хозяин велел ее беречь как собственный хвост.

— Новый хозяин! — с бесконечным раздражением фыркнула Табити. — Сидит себе в своем Мертвом лесу, а туда же — моих змей к себе перетягивать! И чего им тут не хватает? Вот же гадючий характер, сколько ни давай, все им мало! Конечно я! — наконец соизволила ответить она. — Иначе зачем было запрещать Дъне разбираться с самозванцами во владениях Воды? Она же девчонка — эта Симарглова девчонка. Понятно было, что раньше или позже она обязательно попадет на Торжище. Согласись, если бы Муравьиный Гад ее там убил, вышло бы гораздо тоньше, чем с натравленным морским змеем! — Она довольно улыбнулась. — Вольховы богатыри еще бы и на Симаргла обозлились. — Она мечтательно прикрыла глаза. — А змея, кроме как на несчастный случай, не спишешь, могли и не поверить.

— Только не вышло ни то, ни другое, — нахально напомнило зеркало.

— Почему-то из всех планов всегда срабатывает самый запасной! — прошипела Табити. — К счастью, род Эбони Бритиш «одиванились» давно и прочно. Живут на землях моей дочери Дъны, в Кошкин Дом и хвост не кажут и на глаза Старшему Коту стараются даже не попадаться. Привыкли к покою и комфорту, вот и не хватило кошачьего боевого духа отказать моим змейкам!

— Лучше бы ты на Источниках что-нибудь приготовила — там были такие возможности! В одной только битве между твоими сыновьями могло быть столько случайных жертв. А так девчонку чуть не захватили всадники Прикованного!

— Это ты девчонку не нашло! — оскалила гадючьи клыки Табити.

— Да, не нашло, — с достоинством согласилось зеркало. — Мои способности ограниченны. Я до сих пор не знаю, как их компания добралась от Торжища до Источников, — я не нашло их ни на воде, ни в воздухе.

— А я не предполагала, что ведьма так рискнет ради Айтвараса! Это так… нерасчетливо и эмоционально. Эй, почему не говоришь, что истерично?

— Потому что это нерасчетливо. И эмоционально, — ответило зеркало. — Ты не думала, что она действительно явилась в Ирий, чтобы спасти твоего сына… а вовсе не к своему отцу?

Выражение лица Табити изменилось. Она надулась, будто желая удержать воду за щеками.

— Это она так думала! — наконец нехотя процедила она. — Безголовые дети попались в ловушку хитрого старого Пса.

— А ты распознала эту ловушку? У тебя под хвостом твои же дети Лун и Мин и твои же слуги ямм целое тайное общество сплели, а ты и не заметила! — безжалостно продолжало зеркало.

— Сейчас и правда кину в стенку! — зашипела Табити. — Да, этот кобель летучий меня обманул! А я никогда не говорила, что он безголовый! Очень даже… головастый!