Выбор сердца
Шрифт:
— Нет, я не хочу, чтобы ты уезжал не только сегодня, а вообще, — тихо, спокойно, без какого-либо надрыва и, в то же время — достаточно эмоционально продолжала, — Нет, я не хочу, чтобы мы оставались просто друзьями. Господи, я, наверно, с ума сошла, но хочу, чтобы ты остался. Ни как просто друг. Не знаю, что и, главное, как будет дальше. Страшно. Очень страшно. Не хочу снова проходить через предательство и потерю. Но и… — на мгновение взяв паузу, затем призналась, — Больше не могу притворяться, Алексей Константинов. Я хочу, чтобы ты был со мной если не как муж, то как друг, мужчина, любовник.
Он не совсем понял резкость в её тоне. А вот в то, что услышал, не сразу поверил. Слишком много нерешенных вопросов между ними оставалось. Слишком много сомнений в ней самой. И сделать подобное признание по крайней мере для нее — сродни геройству. И то была не игра! Игру, в том не сомневался, почувствовал бы.
— Счастлив, — поправил Алексей, заключив маленькую женщину в достаточно крепкие объятия. А она каким-то образом упустила момент, когда оказался у неё за спиной. — Думал, еще долго не услышу ничего подобного. Относительно мужа обещать пока ничего не могу, поэтому и не буду. Но как друга, мужчину, любовника — гарантирую, — и голос его звучал достаточно уверенно. — Я ведь правильно сейчас понимаю: ты сделала выбор? — озвучил то, во что, кажется, боялся поверить. — Вот этот? — проговорил он тише и, мягко, избегая резких движений, развернув от ёлки, коснулся поцелуем её губ. И снова — сначала легкий, ничего не значащий, а следом — чувственный, многообещающий, глубокий. По крайней мере целоваться Константинов не просто умел, а делал это мастерски. Все ее прежние кавалеры рядом не стояли. Или ей так казалось? Она просто влюбилась. И на этот раз, кажется, по-настоящему. Как когда-то давно.
А вот к тому, что подхватят на руки и закружат по комнате, оказалась совершенно не готова, не сдержав скорее возгласа удивления от действия своего звездного гостя, чем — испуга. Не было сейчас страха, как с Алантьевым. Пугающая уверенность в этом человеке. Причем — во всем: в словах, в действиях. А ведь практически не знала его!
— Все хорошо, — заверил Константинов, бережно ставя её на пол, в то же время негромко, но уверенно продолжая, — Всё будет хорошо, обещаю. Встреча у меня с Никиткой шестого утром. Пятого вечером — самолет. Пять дней наших. Попробуем получше узнать друг друга.
— Ты меня сейчас слушал? — и вопрос Коташовой прозвучал с непонятным для него вызовом. Вот уж неожиданность. Еще одна — за минувшие сутки.
— И очень внимательно, — заверил Алексей, позволяя себе вновь обнять хозяйку квартиры. — Рита, давай сегодня ты будешь просто отдыхать, — предложил он, — Если не чувствуешь себя готовой к более серьезным отношениям, предлагаю пока остановиться на этих. Мы с тобой и так всего за сутки сделали огромный шаг вперед. Я счастлив, что ты рядом, что не против моего присутствия, — а вот сейчас предпочел быть максимально откровенным. — Но жертв, не надо. К хорошему это не приведет.
— Дело… — предприняла она попытку возразить.
— Дело как раз в этом, — не дослушав до конца фразу, перебил Константинов. — С моей стороны ты ждешь действия, которого, поверь, не будет, если с твоей — сохранится напряжение, — и тон его был достаточно категоричен, не вызывающий каких-либо сомнений. — Я не понимаю причины, но
— Если бы я тебе не доверяла, поверь, сделала бы все, чтобы ты уехал, — призналась Коташова, уверенно добавив, — Причем — еще с ребятами. Проблема, действительно, в другом. Возможно, покажется глупостью, но я боюсь, что утром сказка закончится, — закончила она на одном дыхании.
— Как я этого боюсь… — перехватив взгляд, улыбнулся, попросив, — Да поверь же ты, наконец, не денусь я никуда, — вот на столько счастливым не чувствовал себя давно.
Потом было шампанское. Разговор ни о чем. Медленный танец. Просто медленный танец, без какого-либо продолжения. А она почему-то была уверена, что, получив с её стороны разрешение, Константинов не станет себя утруждать дальнейшими ухаживаниями. Ошиблась. Отправляться с ней в койку незамедлительно данный человек не собирался…
Оставив на несколько минут комнату, вернувшись, застал Риту стоящей у елки, поправляющей гирлянду. Оглянулась. Что держало в напряжении, понять никак не мог. Кто-то сильно обидел в физическом плане? Или, всё-таки, проблема в нем? Другой вопрос — какая? Что делает не так?
Остановившись за спиной, обнял. Кажется, дышать перестала, когда его руки медленно, следуя за изгибами её тела, «прошествовали» от талии к груди, неся совершенно новые ощущения, пробуждая желания. Теплые губы коснулись пульсирующей от нервного напряжения вены на шейке.
— Или нет? — тихо прозвучал его голос и касался вопрос, точно не проявляемого в данную минуту к ней внимания. — Рита, решай, пока я могу остановиться, — лаская сквозь тонкую ткань платья её небольшую грудь, продолжал слегка севшим голосом. — Оставим все, как есть. Пока не почувствуешь себя готовой принять меня в качестве любовника. Не хочешь секса, боишься, что-то смущает, давай поиграем в подростков.
— Веришь, что получится?
— Нет, — честно признался Константинов, прижимая её за бёдра к себе, давая почувствовать собственное просыпающееся желание. — Рит, я ничего не должен знать?
— Я не беременна, — выдала она совершенно неожиданно. Секунда. Чуть напряженная усмешка в ответ. И сделанное вслух признание:
— А вот эту новость был бы рад услышать, — развернув ее к себе лицом, медленно склонившись, коснулся губами губ. — С таким твоим напряжением у нас ничего не выйдет. Я не насилую женщин, Рита. — продолжал он тихо, лаская сквозь ткань ее небольшую грудь. Руки медленно проделали путь к талии, легли на бедра. Женская форма, не узкая. На миг представил ее на постели, с разведенными ногами, с пульсирующим от желания заветным местечком. Дышать стало трудно. Стоп!
— Лёш, я, — что собиралась сказать, из головы вылетело. — Господи, сумасшествие. Прости, сама не понимаю, — прошептала она едва слышно.
До сих пор в постель лечь с мужиком было без проблем. Что за ступор включался с Константиновым. Впрочем, если вспомнить, что последний раз партнер, так, кажется кавалер по сексу называется, менялся в её жизни почти десять лет назад…
— Нормально все, — заверил Константинов, неожиданно оставляя ее и отходя к столу.
4