Выбор Оракула
Шрифт:
— Заждался, красавец? — потрепала каплана по иссиня-черной косматой шкуре, от чего Шторм мгновенно утробно заурчал, жмурясь. — Ах, ты пройдоха! Все-то тебе ласку подавай. Держи.
Каплан аккуратно забрал из моей протянутой ладони заранее заготовленный кусок свежего мяса и впился в него острыми зубами. А я забрала у служащего поводья. Моя Звездочка была раза в два меньше высоченного Шторма, и мне пришлось забраться на специальную подставку, чтобы влезть каплану на спину. Оказалась в седле и сразу почувствовала себя неуютно на такой верхотуре. Хоть эти животные и принадлежали испокон веков стражам Оракула, но я к ним привыкнуть так и не смогла.
Гладкошерстная с изящными копытами Звезда души во мне не чаяла, и я ей отвечала взаимностью. Мы не раз вместе выполняли поручения лоона и давно привыкли во всем доверять друг другу. А Шторм всегда отличался порывистым нравом и стремился в нашей с ним паре доминировать, не признавая моего главенства. Отец часто посмеивался, глядя на наши непростые отношения, и говорил, что каплан упрямится и бунтует из-за того, что я женщина. Обидно было до ужаса, но поделать я ничего не могла. Надеюсь, Шторм не начнет показывать характер, когда на нас возложена такая ответственная миссия.
— Вперед, приятель, — похлопала его по гибкой шее, отпуская поводья. — И будь хорошим мальчиком. Отец ждет, что мы исполним его приказание в точности.
Каплан издал ликующий рык и рванул с места, а я чуть не сорвалась с его спины. Сквозь зубы процедив крепкое словцо в адрес верхового монстра, вцепилась в поводья и загривок, истово уповая на здравый смысл Шторма. На свое умение держаться в седле в случае с капланом рассчитывать не приходилось.
Центральный гарнизон стражей Оракула остался позади. Мы мчались вперед по широкой мощеной дороге, соединяющей все стратегически важные объекты Гайдерина. До ближайшего города добрались меньше, чем за полчаса. Въезд на капланах в населенные пункты был строжайше запрещен, поскольку эти животные отличались не только фантастической скоростью передвижения, но и изрядной долей агрессии. Местные жители могли пострадать по своей же вине, если вдруг их действия чем-то не понравились бы Шторму. Поэтому я чудом успела дернуть за поводья во время, и каплан свернул на объездную грунтовую дорогу.
Восточная обитель считалась одной из самых уединенных и отдаленных от срединных районов территории Оракула. Всего святых пристанищ было четыре по количеству сторон света. Но именно Восточная обитель всегда была тише и неприметнее других. Считалось, это связано в первую очередь с ее местоположением у самой границы с Альфа-гайдом. А так же с тем, что туда отправляли только тех жрецов Всесильного, кто был ему по какой-либо причине неугоден.
Я, по долгу службы, бывала в каждой из обителей много раз. И Восточная мне нравилась меньше других из-за царящей там довлеющей аскетической атмосферы. Настоятель Пирмен, жрец высшего ранга, слыл человеком надменным, чванливым и скаредным. Его всеобъемлющая любовь к повальной экономии и идеальному порядку во всем довела до белого каления ни одного сосланного к нему на поруки провинившегося жреца. Именно за эти его качества Всесильный обожал своего верного слугу. И частенько говаривал, что Пирмен способен самого Властелина нижнего мира сделать шелковым. Как по мне, так оно и было. На редкость мерзкий старикан.
Кроме настоятеля и жрецов, в каждой обители была масса послушников и послушниц. Мальчики и девочки с младенчества поступали в распоряжение священнослужителей и воспитывались служащими. По достижении двадцатилетнего возраста их распределяли на дальнейшее служение. Юношей посвящали в жрецы, и они исполняли волю
Если жрецы ведали всем, что было связано с религиозными ритуалами, то у жриц были другие обязанности. Им надлежало удовлетворять плотские потребности жрецов и помогать им в храмах. Жрецы не имели права жениться или заводить какие-либо отношения с мирскими женщинами. Жрицы исполняли свои обязанности до определенного возраста, а затем переходили в разряд служительниц и доживали свой век уже в обителях.
Те девушки, которые изначально определялись в служительницы по тем или иным причинам, работали в обителях или при храмах. Они так же могли удовлетворять потребности жрецов, но участвовать, как жрицы в ритуалах, не имели права.
Давным-давно сложившийся порядок ни у кого не вызывал никаких нареканий или возмущения, хотя лично мне подобный расклад казался несправедливым. Ведь младенцы, отданные в обитель на воспитание, по сути, лишались свободного выбора своей судьбы в дальнейшем. Однако простой люд свято верил, что это прекрасная доля — быть всю жизнь на попечении Оракула и храма Великой Пятерки, поэтому с завидной регулярностью отдавал своих детей жрецам.
Но часть младенцев попадала в вотчину Оракула не по воле родителей, а по велению Всесильного. Это не афишировалось, но стражи иногда уезжали в опасные путешествия в самые отдаленные регионы мира и там искали конкретного ребенка, на которого указывал перст Оракула. И тогда мнение родных не имело никакого значения. Ребенка забирали в любом случае, даже ценой жизни его родителей. Дальше судьба таких детей была никому не ведома, поскольку их отвозили самому Всесильному, и он лично определял, что с ними делать.
Пока я перебирала в голове все, что знала о Восточной обители, в частности, и послушниках, вообще, мы свернули на укромную дорогу, ведущую в восточном направлении и предназначенную специально для езды на капланах. Она не проходила через города и селения, а уходила вглубь лесов, которых в этой части Гайдерина было великое множество.
Весна подходила к концу, и в лесу особенно отчетливо было видно, что природа уже полностью готова вступить в самую жаркую и плодотворную пору года. Я невольно притормозила Шторма.
— Тише, мальчик, — потрепала его по косматой шкуре. — Давай сделаем привал. Нам нужно подкрепиться. Иначе сегодня мы не доберемся до противного Пирмена. Старик не пускает по ночам на свою территорию даже стражей. И нам придется ночевать под ближайшим к обители кустом. Ты же этого не хочешь?
Каплан зарычал, а я рассмеялась.
— Конечно, не хочешь. Я, знаешь ли, тоже не горю желание спать на сырой земле. Свернем здесь.
Мы проехали сквозь перелесок и оказались на просторной поляне. То тут, то там виднелись следы стоянок других путников. Видимо, это место показалось удобным для привала не только мне.
— Опустись на землю, Шторм, — распорядилась, потянув за поводья вниз.
Но упрямый каплан сделал вид, что оглох и меня не понимает. Тяжело вздохнула и попыталась набраться терпения.
— Ты слишком высокий, — принялась объяснять свое требование. — Я могу неудачно приземлиться. Опустись.
Зверь снова проигнорировал мои слова, безмятежно глядя вдаль. Есть хотелось неимоверно, живот заурчал, и я не выдержала.
— Грын тебя побери! — заорала на него. — Да сколько можно?! Всего-то прошу не упрямиться и выполнить команду. А ты морду воротишь! Ну и стой тут голодным.