Выбор альтернатора
Шрифт:
— Ты иногда говоришь во сне. Иногда кричишь, жалуешься на боль в пробитых ладонях, холод, проклятый алтарь… И, понимаешь, словно это не ты вовсе: голос не твой! Потом призываешь темных богов… Потом переходишь на чужой язык — такой, что мороз по коже!.. Прости, но я не выдерживаю — слова-то не человеческие!
Я глубоко вздохнул и осмотрелся по сторонам. Велия сосредоточенно выбирала книгу на ночь. Трой внимательно рассматривал оружие на стенах. И оба чутко вслушивались в каждое слово старшины.
— Перри, задам тебе вопрос, на который хочу
— Думал, ты знаешь… — удивился он.
— Знал… раньше. Посчитал, что это давно прошло, потому благополучно все забыл, — пояснил я. — Не запирай мою комнату. Вдруг начнется пожар? Я ведь не смогу выбраться в таком состоянии. Тогда мой разгневанный дух точно перегрызет тебе горло!
Не желая больше ни с кем общаться, молча развернулся и отправился в свой закуток, сдержав желание громко хлопнуть дверью: все-таки я был в гостях у Велии, а ее лучше не раздражать.
Рухнув на жесткую кровать, я тщетно попытался заснуть, ворочаясь с боку на бок и мечтая о стакане ледяной «Белой лошади» и хорошей сигаре. Да что там — хотя бы о понюшке табаку, пусть даже сорта «Дип»!.. Часа через три не выдержал и отправился на кухню, надеясь отыскать там что-нибудь покрепче воды.
В гостиной похрапывал Перри, беспечно выставив на свет божий свое белое горло. Так и подмывало дотронуться до него чем-нибудь холодным, но я вовремя одумался: если он и в самом деле такой впечатлительный, то тушу его придется тащить в госпиталь именно мне!
Трой в комнате отсутствовал, что меня малость смутило. Лишь услышав тихое шуршание на кухне, я успокоился.
Трой с унылым видом восседал на широком подоконнике и пялился в окно.
— Что показывают? Домашнее видео Снуп Дога? — тихо спросил я.
— Чего? — переспросил он, сползая с подоконника.
— Чего, говорю, не спишь? Тоже боишься, что горло перегрызу?
— Нет, — улыбнулся он. — Просто не спится. Сидел, думал…
— Да, — вздохнул я, осматривая кухню. — Думать — это хорошо. У меня тоже иногда получается.
А вот и то, что нужно: темная пузатая бутылка и два бокала… Плеснув вина, протянул один из них Трою.
— А Велия не рассердится? — наивно спросил он.
— Не знаю, — честно признался я. — В крайнем случае скажу, что Перри во сне выпил. Думаю, она поверит.
Я неспешно прихлебывал вино, наслаждаясь дивным букетом, напоминавшем о лете, солнце, тепле.
— Может, поделишься, о чем ты там думал? — спросил парня от скуки.
— Да так, — смутился он, — как считаешь, старшина Перри примет меня в первый отряд Лоренгарда?
— Не знаю, — пожал я плечами, — почему бы нет?
— Ну, туда мало кого берут. Только тех, кто доказал свою верность Лоренгарду.
Странно, но я этого совершенно не знал.
— Боишься, что недостоин?
— Просто я еще ничем себя не проявил. А если примут за здорово живешь, то все за глаза будут называть меня Милдборо.
— Ну и что? — не понял я его переживаний. — Это же твоя фамилия, что в том странного?
— Не хочу, чтобы меня знали лишь как Милдборо! Надо добиться всего самому и быть как старшина Перри!
Вообще ничего не понимая, я уже сильно жалел, что затеял этот
— Милдборо, — Трой горделиво приосанился, — один из древнейших родов Лоренгарда. Мои предки из тех, кто отвоевывал землю у нелюдей и возводил крепость, не жалея себя. Именно Милдборо загнали нелюдей в самые глубины Чистилища. Именно они установили большинство законов, по которым живет Лоренгард. Многие из моих предков были наместниками крепости… Но давно уже принадлежность к Милдборо — клеймо, которое губит нас. Последние века члены семьи занимаются только торговлей, считая, что род достаточно послужил Лоренгарду и теперь может спокойно почивать на древних лаврах. С детства я слышал, что мы — лучше и достойнее других, что есть Милдборо — и все прочие, что я должен гордиться своими праотцами, а единственная моя обязанность — приумножать и без того неисчислимое состояние… Но я хочу, чтобы меня знали как меня самого, а не как потомка Милдборо! Хочу быть как старшина Перри, которого все знают и уважают за его собственные заслуги, не поминая родню! Поэтому и ушел из дома, сказав, что не достоин носить имя Милдборо, покуда не покрою себя славой, как мои предки.
— Ясно, — кивнул я, выслушав его бредни. — Дальше — стандартная схема: родители, конечно, разгневались на тебя, прокляли и лишили наследства, так?
— Нет, что ты! — искренне поразился он. — Они очень любят меня — как и я их! Поэтому всеми силами стараются помочь, не понимая, что только мешают! Я пытался им это объяснить, но… старики обидчивы.
Я уныло заметил, что спать расхотелось вовсе.
— И чем же они тебе мешают?
— Понимаешь, в стражу я поступил сам, без какой-либо помощи. Но мой отец хорошо знает нашего капитана. Вот и попросил его держать меня подальше от сражений… Пришлось две недели обивать пороги канцелярий, чтобы меня перевели из дворца патрулировать улицы. И если бы не давешнее нападение, капитан ни за что бы не отправил меня со старшиной Перри!
Лично я подобных печалей никогда не понимал и не пойму… Будь у меня возможность жить в роскоши и славе, разве стал бы я шнырять по всяким трущобам? Нет! Будучи нормальным человеком, ездил бы исключительно из дворца в бордели и обратно, гордился происхождением и пускал пузыри даже из носа!
— Дурак ты, Трой! — заявил я. — Ведь выжил во время нападения на дворец стражи и, по-моему, в отличие от этого… как его там?.. Клеменса, не прятался под столом, а сражался! Тебе этого не достаточно, чтобы гордиться самим собой?!
Трой помолчал, хлебнул вина, потом несколько обиженно заявил:
— Но старшина Перри не взял меня в Чистилище! Он считает, что я не достоин быть в его отряде!
— Не вспоминай о Чистилище! — попросил я, поморщившись. — Поверь, там не место ни мне, ни тебе, ни Перри!.. Кстати, если ты всю свою жизнь прожил в центре, то должен знать большую часть его обитателей?
— Ну да, — пожал он плечами. — Мне известны почти все дома.
— Ага, тогда ты должен помнить множество сплетен и слухов, которые, без сомнения, ходят о каждом твоем знакомом!