Выбери себе Sucht

Беттгер Нина

Знаешь, диеты ведь уже всякие перепробовала. Ни черта не получается. Три дня не ем, а потом такой аппетит страшный наваливается. Раз попробовала вырвать, что съела. Противно стало, больше не смогла. Но другие-то делают, а у меня и это не получается. Надо еще попробовать.

– Можешь отличить, когда у тебя настоящее чувство голода, а когда просто тянет запихнуть что-нибудь в рот, потому что в проблемах тонешь?

– Чего там отличать, не задумываюсь об этом. Только знаю - если настроение плохое, хватаюсь сразу за еду. Сладости - это мне в первую очередь надо. Иногда мама попрячет все от меня, не покупает ничего, да еще и карманных денег не додаст.

А...ничего не помогает. Когда без сладостей оказываюсь, начинаю жрать все подряд. Ночью, родители ведь спят, встаю и ем. Полбанки мармелада могу опустошить, другие запасы - огурцы там маринованные или мясо консервированное. А хлеб вообще могу постоянно жевать. Мама, как такое заметит, начинает снова карманные деньги выдавать и сладости покупать.

Дан, ну почему мне так тяжело жить? Вообще-то я бы на жизнь особо и не жаловалась, только мне бы похудеть и подрасти. Не знаешь, может, есть какие гормоны там или другое что, чтоб сантиметров десять добавить? Счастливые они, длинные и худые. Ну почему не я, почему? Эта змея Инка - вот она стройная. Нет, чтоб на нее килограмм двадцать навесить.

Ну и родители еще - все время тыкают мне, что их расстраиваю, учат, как надо питаться, книжки по здоровью подпихивают. Не понимают, почему фигурой не довольна. В общем, достали меня. И у самих покоя нет и меня задергали своим воспитанием.

– Посещаешь психотерапевта?

– Конечно, мама меня давно отвела. Троих уже поменяли. Теперешняя, молодая, - ничего так. Ну, пока ничем не помогла, но и вреда нет. Прошлые хуже были, я из-за них еще больше жрать-голодать стала. Да, не веришь? Ой, я щас приду.

– Верю, - Дана улыбнулась девчонке.(

История ее не была особенной, таких приходило немало, - типичный Schlankheitssucht1 . Хорошенькая, как будто не из-за чего и страдать, но... страдает, зациклена на главной цели-проблеме. Балансирует между Ess-Brech-Sucht2'ом и Magersucht3'ом. Второй, правда, - в этом Дана была почти уверена - ей не грозил, требует силы воли и дисциплины. До настоящей депрессии дело пока не дошло и в клинике курс не проходила. Еще не все потеряно, есть время.

А вот у другой посетительницы его уже не было. Два дня назад привела к Дане мать свою восемьнадцатилетнюю дочку за руку - Magersucht в продвинутой стадии. Врачи заявили, что больше ничего не могут сделать, шанс выжить небольшой. Когда больная опустилась в огромное кресло, на нем не появилось почти ни одной вмятинки.

Дана даже растерялась в первый момент - окруженные нелепой смешной оранжевостью, на нее уставились коленные и локтевые суставы, лодыжки, скулы, обтянутые сероватой кожей. Изголодавшееся существо начало слабым голосом рассказывать о новой запланированной диете. Мать плакала, просила помочь, а что могла Дана? Только одно - занести ее имя в рубрику особо угрожающих случаев и разослать информацию по нужным, в том числе и интернациональным, каналам, а потом надеяться на чудо. Впрочем, слова надежда, чудо наполнялись смыслом только для матери, дочь же дисциплинированно шла к финалу по избранному ее подсознанием жизненному пути.

На беседу с одним посетителем отводилось сорок минут. К концу разговора девчонка в черном поведала Дане, что сохнет по Максу из соседнего класса. Он ходит с врагиней Инкой, а с ней только флиртует. Сказал, что если похудеет до Инкиных пропорций, пригласит в дискотеку. Потом, правда, добавил, что пошутил. А к чему относится шутка - к похудению или приглашению - она так и не поняла. Не знает вообще, что дальше делать. Послать подальше или не обращать внимания -

нет, не может. Как он глянет на нее- тут же умирает от любви.

Девчонке Дана дала свой телефон. Сотрудникам разрешалось поддерживать контакт с посетителями, правда, не чаще одного раза в месяц и только с подростками. Целью было - наблюдение за развитием зухтов. В угрожающих случаях информировались специальные клиники, письма с просьбой о помощи отправлялись от имени министерства. На всех все равно бы не хватило времени и потому шеф остановил выбор на подрастающем поколении. "У нашего разрушительного будущего, - смеялся он, - надо разрушить главный потенциал разрушительный."

Как только девчонка в черном вышла, Дана тут же схватилась за телефон между визитами полагались десятиминутные паузы.

– Ян, ты поел? А овощи? Вкусные же... А что с уроками?

Сыночек на другом конце телефона пробубнил, что позвонила в неподходящий момент - сгружает программу из интернета, которую долго искал. Из гимназии пришел рано, два урока выпали из-за болезни учителя, теперь вот пользуется свободой. Данины мысли скачком преодолели расстояние от темы зухты-на-работе до актуальной домашней - кошмар-сын-в-пубертете. Нет, надо все-таки быть построже с ним, ограничить сидение за компьютером, чаще контролировать уроки, а то оценки ухудшились, больше беседовать. Ах, все надо, надо... Так, еще есть время Алексу звякнуть...

– Скуча-а-ю, очень-очень, - пропела Дана вместо приветствия, - правда, только в паузах. Закрой глаза, чувствуешь - я целу-у-у-ю тебя. Любишь?

Она тут же представила, как при ответе "Конечно, ты же знаешь..." его правая бровь ползет еще выше, оставив далеко позади левую, свободная рука отбрасывает волосы со лба, губы растягиваются в небудничной улыбке, глаза сияют. Так он всегда выражал свои чувства - короткими фразами и прилагавшейся к ним неизменной мимикой.

После обмена телефонными чувствами пошло обсуждение Алексовых дел. Наконец, он спросил:

– Как сегодня, тяжело?

– Да нет, с утра были относительно безобидные зухты. Вот после паузы первым будет Gewaltsucht4 , потом Spielsucht.5 Шустрая компания, да? Позвоню еще через пару часиков, чтоб расслабиться, всю паузу отдам тебе, не возражаешь?

Дана положила трубку, нажала кнопку с правой стороны стола. Дверь открылась - в комнату вошел ухоженный мужчина лет тридцати пяти, с дипломатом в руке.

_____________________________

Первые полгода необычной занятости пролетели быстро. Дана исповедывала домашних хозяек и школьников, студентов и пенсионеров, проституток, специалистов всех направлений и политиков. Встречавшиеся зухты удивляли общностью, непохожестью и неиссякаемым разнообразием. Она описывала их характерные признаки, выделяла редко встречавшиеся особенности.

Собранный материал поступал к шефу. При помощи специальной компьютерной программы он обрабатывал итоговые данные и... что происходило дальше, никому не было известно. Привлекал, правда, к работе и помощников из числа сотрудников, но менял их он каждую неделю и потому никто не представлял силуэта общей картины. Когда-нибудь узнаем, - думало большинство.

К шефу у Даны со временем родилась бескомпромиссная симпатия. С ним было приятно флиртовать - совсем чуть-чуть, для поддержания формы, без страха перед неожиданными осложнениями. Оба знали, что ничего друг от друга не ожидают. Просто каждый полуосознанно занес своего коллегу в компанию мужчин и женщин, обитающих на одной и той же с ними биологической волне.