Вверх. Шаг за шагом
Шрифт:
— Ему ради блага Империи нужно научиться делиться властью?
Баронесса посмотрела на Вадима. По её лицу пробегали полосы света от уличных фонарей, а глаза казались омутами, наполненными первобытной тьмой.
— Вот так всегда бывает, ищешь соратников в лицеях, академиях. Ищешь среди высокородных мужчин и женщин, и всё не то. А тут откуда ни возьмись, как чёртик из табакерки, выскакивает безродный юноша и всё сразу понимает. Удивительно.
— Мне лично более удивительным представляется факт что вы со мной делитесь этой информацией.
Баронесса фыркнула. Вадим почувствовал, что у него перехватило дыхание. Словно в пургу, когда идёшь против ветра, воздух словно исчезает,
Инесса немного подалась вперёд. Вадим к своему стыду почувствовал, что смотрит на её грудь, а не в глаза.
— Из всех даров природы, — прошелестела баронесса, — наименее оцененным является воздух. Человек может жить без еды, воды, тепла довольно долго. Но без воздуха умираешь быстро. И я, маг Воздуха, не занимаюсь дуростью вроде ураганов или воздушных копий. Мой брат может буквально разорвать человека на куски порывами ветра, я так не умею. Но я могу лишить тебя возможности дышать. Дыши же, Вадим.
Вадим шумно вздохнул. Перед глазами плясали темные круги, в голове шумело. Баронесса легонько коснулась его волос.
— Ты дышишь ровно до тех пор, пока я позволяю. Через определенный промежуток времени наложенное мной заклятие срабатывает, и ты начнёшь задыхаться. Если, конечно, я не продлю отсрочку. Так что, ты теперь мой, Вадим Тушков. Но не переживай, вылизывать мне туфли я не заставлю. И щедро вознагражу за верность. Так что, полагаю, с этим всё ясно и мы можем перейти к делу?
— Да.
— Ну и хорошо. Так вернёмся же к нашим делам, и быстро, поскольку вот-вот наша остановка.
Собственно, карета уже остановилась. У крыльца особняка с подсвеченным фасадом выстроилась целая очередь из карет. Очередь продвигалась медленно, поскольку хозяева лично встречали каждого приехавшего, церемонно раскланивались и перекидывались несколькими вежливыми фразами.
— Империя вскоре прирастёт новыми территориями, к тому же быстрыми темпами растёт население, осваиваются внутренние районы. Домидов строит заводы быстрее, чем Министерство Сборов успевает их считать. Отсюда вывод: прежняя система, при которой вся власть сосредоточена в руках Императора, и он прислушивается лишь к узкому кругу советников, немногим младше него самого, больше не является благом. Это путы, сковывающие Империю. Но и менять систему, как того требуют экстремисты, ни в коем случае нельзя. Мы же не хотим уравнять с нами простолюдинов!?
Вадим кивнул. Эта мысль казалась ему дикостью.
— Вижу, ты согласен. Итак, оставить всё по-прежнему невозможно, но и менять ничего нельзя. Так что же остаётся делать? Остается Константин. Он представительно выглядит, умеет себя вести, и у него на уме сплошь романы, вечеринки, танцы и охота. Всё это делает его замечательным кандидатом на престол. Он будет царствовать, а править будут другие люди. Даже группы людей. Их интересы не всегда совпадают, но коллектив лучше справится с управлением огромной махиной Империи, чем один, пускай гениальный, но всё же — человек. Ты ведь знаешь историю, когда мы чуть не продули военную кампанию в горах из-за того что у Императора прихватило желудок?
— Нет, не слышал.
— Расскажу как-нибудь. Основное ты понял, я надеюсь?
— Не совсем. Император стар и вскоре… ну, понятно. После него на престол взойдёт Константин, который будет номинальной фигурой, а править будут семьи. В чём же проблема?
— А проблема, Вадим, в том, что в последнее время Константин вдруг заинтересовался политикой. И тебе предстоит выяснить, отчего такая перемена.
Дверь кареты распахнулась и баронесса расцвела в улыбке. На застланной коврами земле стояли мужчина в строгом костюме и женщина в несуразном на взгляд Вадима,
— Граф Девалаев, Александр Петрович, а это моя супруга, Елизавета Дмитриевна. Добро пожаловать. У нас вечера проходят просто, дворцовый этикет можно оставить за порогом дома — в разумных пределах, разумеется.
— Тушков, Вадим Егорович.
— Мой племянник, — прибавила баронесса.
— О времена, о, нравы, — со смехом сказала графиня, — раньше мужчины приводили своих юных «племянниц», а теперь и дама это можно делать? Дорогая, ты по-прежнему законодательница моды!
Баронесса одарила графиню улыбкой, которая запросто могла бы убить хомяка или нанести серьёзное ранение твари побольше размером, взяла под руку Вадима и потащила его вверх по ступеням. Войдя в особняк, она приняла с подноса бокал шампанского, шлепнула по руке Вадиму, протянувшему было руку с той же целью. Не отпуская его локоть, он принялась казалось бы беспорядочно ходить по залу, здороваясь со всеми и одновременно шепча на ухо Вадиму:
— Наши хозяева конченые интриганы и совершенно аморальные личности. Она спит с кучером. Он, впрочем, делает тоже самое. Так втроём и живут. Но при их доходах, можно быть сущим дьяволом, слова тебе никто не скажет.
— Как и великому князю Константину, я полагаю?
— Именно. При дворе можно всё…ну, почти всё. Роман в своё время всё-таки хватил лишку. Так вот, за закрытыми дверями своего дворца аристократы вольны творить что угодно, главное заводить детей и соблюдать внешние приличия, Его Величество в этом отношении до смешного строг. Но вот чего он не любит, так это политических амбиций. Можно интриговать, но не по-крупному. Иначе всё кончится плохо. Время от времени аристократы забываются и Его Величество со своим цепным псом Плечеевым преподают двору урок. Последний кончился плачевно для князя Друбецкого, хотя исход тех событий лично мне весьма на руку, ведь я всё-таки женщина. Однако, это не твоё дело. Смотри, вот твоя цель: великий князь Константин.
Вадим похолодел. В этот момент он со всей ясностью осознал, почему его, увязавшемуся за ищущими милости барона Эйзенхаузена провинциалами взяла под крыло баронесса. Ей просто нужен одноразовый инструмент. Наверняка её интрига неизмеримо сложнее, чем то, что она рассказала Вадиму, и сейчас она делает ход. Не конем ли слоном, а пешкой. Не той пешкой, которая дойдёт до конца поля и станет ферзём, а та, которую отдают на убой. Чтобы сковать противника, отвлечь внимание или для иных соображений, недоступных пониманию пешки.
— Я пока пойду, а ты займись дело, разузнай, что за муха укусила наследника, — прощебетала баронесса, и у Вадима на мгновение перехватила дыхание.
Она ушла, немного излишне покачивая бёдрами, а он повернулся к великому князю, непринужденно беседующему с двумя господами в военных мундирах и одним в гражданском. Вадим выдохнул. Ничего не поделаешь, надо пытаться. Он поискал взглядом официанта. Высмотрел подходящего — с пустым подносом он шёл к стене, отдернул тяжёлую портьеру, за которой скрывалась дверь, вошёл, а через минуту вышел с полным подносом. Вадим неспешной походкой прошёл к колонне, встал за ней, осмотрелся, убедился, что его никто не видит, и обернулся официантом. Подошёл к скрытой за портьерой двери, вошёл. Там он увидел ряд столов, на которых стояло множество фужеров. Человек в костюме с закатанными рукавами открывал бутылку шампанского. В одном углу стояло ещё несколько ящиков, а в противоположном громоздилась гора пустых бутылок.