Вверх. Шаг за шагом

Мартов Константин

— А это теперь твой коллега, — сказал Василий и положил Вадиму руку на плечо.

Подошедший мужчина мельком взглянул на Вадима, и сказал:

— Что ж, раз Инесса Евгеньевна так решила, так тому и быть. Я как раз иду к ней, привезли заказ. Вы пойдёте со мной, молодой человек?

— Нет, баронесса просила меня сходить на кухню.

— Что ж, я выделю вам сопровождающего, особняк большой, и планировка в нём весьма путанная, спасибо архитектору. Осип, любезный, изволь сопроводить юношу в его походе.

— Не стоит. Я найду дорогу.

— Как будет угодно.

Савелий поклонился

и пошёл дальше. Вадим направился в сторону кухни, и пройдя с десяток шагов не удержался от того чтобы повернуться. Григорий и Василий стояли у колонны и делали вид что болтают. Они будут ждать его на обратном пути. Похоже, они всерьёз намеренны сделать то что обещали. Пока не протрезвеют ничего не поделаешь.

На кухне царила суета, которую Валим мог сравнить лишь с сопровождающим папино день рождения кавардаком, помноженным на переполох, учиненный однажды пробравшимся в курятник хорьком. Заправлял всем, похоже, дородный мужчина в белоснежном колпаке, стоящий на небольшом возвышении у пышущей жаром печи. Никто не обратил внимание на вошедшего Вадима, все что-то нарезали, обжаривали, снимали пенку и шипели от боли в обоженных пальцах. Вадим пробрался сквозь суету к командующему парадом толстяку и громко крикнул, стараясь перекрыть шум:

— Меня послала баронесса!!!

Толстяк посмотрел на него сверху вниз, похоже в этом доме так делают все, и спросил:

— Ты кто?

— Её новый личный помощник, — ответил Вадим сочтя разумным не вдаваться в ненужные подробности. Повар поджал губы, картинно воздел руки, зацепив при этом потолок и осыпав Вадима известью, и возопил:

— Да сколько же продлятся мои страдания!!! Зачем я сделал это, кто вторгся в мой разум и довёл меня до мысли пересечь порог этого проклятого дома…

Отец Вадима иногда вел себя похожим образом, потому он знал что следует делать в подобных ситуациях. Прежде всего, не надо слушать что говорит этого болезный. Таким людям просто надо иногда проораться, посетовать на жизнь. После того как выпустят пар, с ними можно иметь дело.

Он терпеливо ждал некоторое время, и, наконец, дождался. Повар снизошёл до него:

— Так чего тебе надобно, говоришь?

— Баронесса просила чтобы в её блюде не было лука, а так же…

Повар махнул на него рукой:

— Да знаю я. Вон, тех троих возьми с собой, они отнесут её сиятельству всё что нужно.

У входа в кухню на лавочке ожидали трое лакеев. Вадим подал им знак, они подхватили блюда, накрытые серебристо поблескивающими клошами, и пошли. Кухня располагалась в цокольном этаже, лестница была широкой и пологой, для удобства подачи блюд. Вадим попросил идущего последним лакея задержаться.

— Давай я сам отнесу, а ты иди на кухню.

— Что вы, как можно?

— Можно. Новые времена, свобода, равенство, братство, слышал про такое?

Слуга выпучил глаза, но после несмело улыбнулся. Вадим принял у него блюдо, дождался пока тот спустится назад, прикрыл глаза и сосредоточился. Он привычно восстановил все детали его внешности, воссоздал перед внутренним взором всю его фигуру, со всех сторон и в полный рост. Потянулся мысленно к чему-то запредельному, для описания чего не смог бы подобрать слов и открыл глаза. По собственному опыту он знал, что ему самому

кажется этот процесс занимает минуты, но на деле не проходит и пары мгновений. При должной тренировке можно успеть перекинуться пока человек моргает. Так он и сделал тогда, в лесу, когда его окружили разбойники. Он быстрым шагом устремился наверх, догнал остальных лакеев. Они пересекли вестибюль, Григорий и Василий по-прежнему стояли там в ожидании Вадима. Что ж. Вскоре им это надоест, захочется выпить и они уйдут.

Войдя в покои баронессы Вадим снова удивился роскоши обстановки. Похоже, дела семьи Эйзенхаузен шли весьма неплохо, раз они могут себе позволить такое. Хотя, во многих ли богатых домах он бывал до этого?

Покои, в которых баронесса принимала пищу, были хоть и роскошно обставлены, но весьма невелики, так что лакеям приходилось поочередно входить, выставлять блюдо на стол, и покидать помещение. Вадим, скрытый под личиной одного из лакеев, был последним в очереди и когда вошёл, выставил перед баронессой поднос, намереваясь произвести эффект, подгадав возврат своего истинного облика под момент, когда она моргнёт. Однако ж, помешала его извечная неуклюжесть. Когда он наклонился, намереваясь поставить поднос, то, что лежало на нём, скрытое под клошем, скользнуло на одну сторону, поднос перекосило и Вадим не смог удержать его в руках. Поднос упал с весьма приятным для уха мелодичным звоном, а вот его содержимое, истекающая жиром уточка, шмякнулась о пол, обдав подол платья баронессы потоком ароматного соуса.

Баронесса, как и положено воспитанной женщине, не стала говорить с набитым ртом. Он медленно прожевала, а после буднично сказала:

— Иди на конюшню, скажи чтобы тебя выпороли как следует. Только без увечий и уж тем более не насмерть, вас ведь не напасешься.

Она сказала это так, что Вадим чуть было действительно не пошёл с повинной головой на конюшню принимать наказание. Спохватившись, он принял свой прежний облик. Вот тут баронесса не смогла удержать себя в рамках приличий и ойкнула, словно деревенская девчонка.

— Никогда прежде не видывала подобного фокуса.

Вадим учтиво поклонился.

— Наш дар в настоящее время редко встречается.

— А раньше, надо понимать, вас было побольше.

— Так говорят семейные предания.

— Интересно. За дверью силит Савелий, вели ему подать второй прибор. Со мной пообедаешь, тут мне одной всё равно многовато. С моим ростом много есть вредно, становлюсь похожей на пуфик. Неровен час, кто-нибудь перепутает, и ноги на меня положит.

Вскоре они чинно обедали. Баронесса молчала, внимательно разглядывая Вадима. Тот ужасно смущался, и от того был ещё неуклюжей, чем обычно.

Наконец, когда они приступили к кофе, баронесса сочла возможным начать разговор:

— Мне интересно, насколько правдоподобно ты имитируешь внешность. Тебя можно отличить от оригинала?

— Вы только что могли видеть всё своими глазами.

— Ты всерьёз полагаешь, что я помню в лицо своих лакеев? Не хами, а то точно на конюшни отправлю.

— Что ж, — Вадим отставил чашку, прикрыл глаза и вызвал в памяти образ Василия. Он не мог увеличить или уменьшить свой рост, но ведь когда сидишь за столом, это не так заметно.