Вуду
Шрифт:
— Можешь прикрывать, — произнесла я приглушенным голосом, опуская зеркало на стойку.
— Что скажешь? — спросил Чейнс, и я обернулась к нему с сузившимися от гнева глазами, потому что была уверена, что расслышала насмешку в его вопросе.
Он явно считал происходящее забавным, но выражение его лица было не более чем предвкушающим ответ, пока он дожидался моей реакции.
— Ты молодец. Она великолепна, — сказала я натянуто, но это было чистой правдой. На самом деле.
Затем мой взгляд переместился на Вуду. На его
Ну ничего, твоя задница будет в моем распоряжении, как только мы вернемся домой.
«Домой».
Вот же черт, я не провела в его доме ни одной ночи, а уже думала о нем как о нашем общем доме. Затем меня осенило: мы же даже не обсудили, как будем жить, и что означает для меня быть «его» в плане совместного проживания.
Чейнс аккуратно перевязал мою новую татуировку.
Мои ноздри раздувались, а зубы скрежетали, пока я наблюдала, как мой «владелец» протянул Чейнсу пачку купюр.
— Брат, ты ничего мне не должен, — сказал Чейнс, пытаясь вернуть деньги.
— Не неси чепухи. Это твоя работа, и если ты не хочешь принять это в качестве оплаты за нее, тогда считай это чаевыми за прекрасно исполненный заказ.
Чейнс закатил глаза, но, очевидно, понял, что проиграет битву, если не согласится.
— Спасибо, брат. Ты собираешься прийти, чтобы мы могли начать работу над рукавом?
Вуду усмехнулся.
— В ближайшее время, — сказал он.
Мысленно я называла его Вуду, потому что была зла на него до чертиков.
Чейнс выдал мне листок с инструкциями по уходу и все подробно разъяснил. Затем протянул мне маленькую баночку с каким-то средством, которое велел наносить. По правде говоря, все, что он говорил, напоминало заунывное бормотание на фоне непрекращающегося гула, который я все еще слышала в своей голове. Возможно, причиной тому был мой гнев.
Не проронив больше ни слова, я направилась к двери, чтобы дождаться Вуду. Мои руки были сердито скрещены перед собой, и я нетерпеливо постукивала ногой.
Мне пришлось заплести волосы в косу, чтобы они не попадали на прикрытую, но очень чувствительную заднюю часть шеи. Я с трудом натянула шлем и уселась позади Вуду. Он имел наглость посмеиваться, пока заводил мотоцикл. Вибрация от смеха выдала его, когда я прижалась грудью к его спине и обхватила руками кожаный жилет.
Всю дорогу до его дома мне безумно хотелось поиздеваться над ним, хватая его за причиндалы, но я боялась, что мы разобьемся. Ничего, найду другой способ поквитаться.
Мы припарковались в гараже, и, пока дверь медленно опускалась, он заговорил.
— Детка, я знаю, что ты расстроена… — начал он.
Я соскочила с байка.
— Расстроена?! Ты считаешь, что я всего лишь расстроена? Я в ярости, Огун Дюпре!
Смеясь, он отобрал шлем, который я пихнула ему в живот, и повесил на мотоцикл. Я бросилась к двери, но поняла, что не знаю входного
Он обошел меня и стал медленно вбивать цифры, чтобы я могла их увидеть.
— Ты хочешь, чтобы я знала твой код?
— Конечно. Теперь это и твой дом. Если только ты не захочешь найти другое место. Мой дуплекс был хорош для меня и Заки, но, вероятно, нам с детьми нужно будет место попросторнее.
Мужчина открыл дверь, и Саша бросилась ко мне, словно меня не было сорок дней и ночей.
— С детьми? — потрясенно переспросила я.
Он приказал собакам сесть, после чего жестом указал на Заку и Сашу.
— Да. С ребятишками.
Под их выжидающими взглядами я сдалась, и мой гнев начал понемногу утихать.
— Боги, неужели все это происходит на самом деле?
Я резко вдохнула и тяжело выдохнула. Он обхватил мои плечи своими руками и осторожно повернул лицом к себе. После чего, одной рукой приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.
— А ты сомневалась в этом? Когда я что-то говорю, именно это и имею в виду. Да, все это происходит на самом деле.
— Получается, я прошла через весь этот ужасный путь от моего отца, владевшего мной и использовавшего меня, до тебя, — сказала я, и мои глаза наполнились слезами.
Опустошение, которое я испытывала, душило меня.
На его лице отразилось изумление.
— Бл*ть, Кира. Все не так, как ты это представляешь. Я не владею тобой, но ты моя. Это лишь информирует любого ублюдка, что, если хоть один волосок на твоей голове пострадает, он будет отвечать передо мной. И ему негде будет спрятаться от моего гнева.
Все еще не успокоившись, я молча развернулась и пошла в спальню. Достала пижаму и приготовилась ко сну. Не дожидаясь Огуна, забралась в кровать и свернулась калачиком. Мои эмоции были в полном раздрае.
В тот момент, когда я начала засыпать, кровать позади меня прогнулась, и его дурацкая рука потянулась, чтобы притянуть меня к своему телу.
— Ты лежишь на моей стороне кровати, — пробормотал он мне на ухо, прежде чем поцеловать верхнюю часть моего плеча рядом с повязкой.
Слишком уставшая, чтобы спорить, я погрузилась в тепло его объятий и провалилась в беспокойный сон.
***
На следующий день я все еще продолжала злиться. После того как я накормила и убрала за собаками, то хотела сразу отправиться на работу. Но, к несчастью, моя машина осталась дома. По этой же причине я не схватила свою сумку и Сашу и не вернулась к себе накануне вечером.
Переодевшись в привычную красную униформу нашей клиники, я ждала, пока Огун закончит телефонный разговор.
Поскольку мне не хотелось отвечать на многочисленные расспросы окружающих, я распустила волосы, закрепив только верхние пряди на макушке, чтобы они не мешались.