Вуду
Шрифт:
– Женщина. Не испытывай мое терпение. Если не прекратишь, мне придется по дороге нарушить все ограничения скорости.
– Зачем из-за меня нарушать правила? — рассмеялась она.
– Потому что я положу тебя на этот стол и буду засовывать свой огромный член в твою киску, пока ты не потеряешь сознание. Мне придется потратить несколько минут, которых у нас сейчас нет, - я сжал ее сочную ягодицу, которую ранее шлепал. Кира мурлыкнула, дав понять, что позволила бы мне.
– Ты уверен, что нам нужно ехать сегодня вечером? — запрокинув
– Одевайся.
– Ладно.
Ухмыльнувшись на прощание, Кира встала и пошла в спальню. Глядя ей вслед, я наблюдал, как ее ягодицы покачивались под моей футболкой, и меня охватил пылающий жар.
Черт возьми, Кира собиралась убить меня своим телом, но зато какой смертью.
Быстро закончив с посудой, я вернулся в спальню и обнаружил, что Кира уже чистила зубы в ванной. На ней были сексуальные леггинсы и рубашка, спадавшая с одного плеча.
Рисуя в своем воображении ее будущую татуировку, я оделся, сунул пистоле в кобуру, схватил бумажник и ключи.
– Ты готова? — спросил я Киру, вышедшую из ванной. Она глубоко вдохнула, затем раздраженно выдохнула.
– Думаю, да.
Когда она наморщила нос, поскользнувшись в своих Vans, я ничего не мог с собой поделать. Обхватив ладонями лицо Киры, я заставил ее посмотреть на меня.
– Ты ведь понимаешь, что тату — всего лишь формальность? Ты уже моя, но я хочу, чтобы ни у кого не возникло сомнений.
Высунув розовый язык, она облизнулась и кивнула. Я наклонился и сорвал с ее губ последний поцелуй.
– Зака. Сторожи, - он навострил уши, но голову не поднял. Саша лежала на боку, спиной к нему. Они явно вымотали друг друга, пока мы с Кирой ранее были заняты.
Заперев парадную дверь, мы сели на мой байк. Я отдал Кире свой шлем, мысленно поставив галочку купить ей персональный. Хоть я и ненавидел шлемы, она не должна была ездить со мной без защиты.
Пока мы ехали в ночи, я чуть ли не подрагивал от беспокойства.
Что-то надвигалось, и я не думал, что оно мне понравится.
По возвращению я собирался разложить карты и посмотреть, удастся ли получить ответы. Может, кинуть кости.
Пока что я отринул тревогу.
Кире предстояло получить мою метку.
На моем лице расплылась широкая ухмылка.
Глава 12
Кира
— Срань господня! — воскликнула я, когда пистолет для татуировок стал, казалось, срезать с меня кожу.
Сначала я думала, что все не так уж плохо. Но прошло совсем немного времени, прежде чем задняя часть моей шеи вспыхнула огнем от боли, и я стиснула зубы.
— Неужели также было со всеми твоими татуировками?
Я судорожно вздохнула, когда мои глаза наткнулись на Огуна через отверстие массажного кресла, на котором я сидела.
Чейнс, стоящий позади меня, захихикал, а Огун лукаво улыбнулся.
— Почти.
— Господи
Мои руки вцепились в подлокотники, и я прикусила губу.
Оба мужчины рассмеялись. Когда я узнала, кем был тот самый тату-мастер Огуна, я почти отказалась от всей этой затеи. Потому что мне было чертовски стыдно. И я была очень благодарна, что никто из них не упомянул о той первой ночи, когда я познакомилась с Чейнсом.
— Мы почти закончили, детка, — сказал Чейнс своим слегка грассирующим голосом.
Его большие татуированные руки были на удивление нежными, если не считать орудие пыток, которым он истязал мою несчастную кожу. В голове невольно мелькнула мысль, что этот мужчина, вероятно, покрыт чернилами весь, за исключением члена. Потому что после зрелища, увиденного мной на вечеринке, я знала, что там ничего нет. Мое лицо вспыхнуло от воспоминаний.
— Это ведь не выглядит по-идиотски, правда? Ты же не наносишь мне что-то, над чем все будут смеяться? — спросила я, как минимум в двадцатый раз с тех пор, как мы начали.
По правде говоря, я была обескуражена тем, что согласилась сделать татуировку, фактически даже не представляя ее. А ведь это моя первая татуировка.
— Даю слово, — пробормотал он.
По тому, как Огун взглянул на него, я поняла, что они молча переговаривались друг с другом. В моей груди расцвело чувство тревоги.
— Огун?
Мой голос повысился на октаву к последнему слогу его имени. Он прислонился к стене, наблюдая за работой Чейнса. Я бросила на него сердитый взгляд.
— Ты сама все увидишь, когда он закончит. Получается очень здорово. Чейнс знает свое дело, не волнуйся.
Чейнс снова захихикал. Я издала хриплый рык, когда он в семитысячный раз протер мою кожу.
***
По прошествии неопределенного времени он вновь протер область у основания моей шеи, пожалуй, уже в пятидесятитысячный раз.
— Хочешь взглянуть, пока я не прикрыл ее повязкой?
— Да! — вырвалось из моих искусанных губ.
Я спрыгнула со стула, и он протянул мне зеркало. С его помощью, и зеркала на стене я посмотрела на первую в своей жизни татуировку. Когда осознала, что там написано, я заорала: — Вуду! Какого хрена?!
— Остынь, детка. Она прекрасна, — произнес он с неподдельной улыбкой.
Моя челюсть отвисла, когда я вновь заглянула в зеркало.
Да, она на самом деле была красивой, но, еб*ный в рот! Там была изящная маска Марди Гра, сверкающая красными и черными оттенками. Над ней были выбиты слова «Собственность», а под ней — «Вуду». Передо мной поистине было произведение искусства, но от этих слов у меня чуть не началась гипервентиляция (прим.: интенсивное дыхание, которое превышает потребности организма в кислороде).