Вуаль

Фостер М. А.

— Только потому, что я позволила тебе контролировать большую часть наших отношений, это не делает меня сабмиссивом, — утверждаю я.

Нет, это просто делает меня дурой.

— Допустим? — Он наклоняет голову, как будто это самая идиотская вещь, которую он когда-либо слышал. — Нравится тебе это или нет, Макайла, но ты очень покорная. — Я качаю головой, желая возразить, но он продолжает настаивать. — Что еще твой маленький поиск в Google рассказал тебе обо мне?

Что ты самовлюбленный социопат. По данным Google, конечно. Я небрежно

поднимаю плечо, хотя мое сердце пытается выпрыгнуть из груди.

— Ты Доминант.

— Но ты уже знала это, — его тон обвиняющий. — Ты надеялась на Кристиана Грея? — Он приподнимает бровь.

Виктор не из тех, кто шутит, поэтому его колкость вызывает у меня неожиданный смех.

— Я не заинтересована и никогда не буду заинтересована в отношениях доминант и подчиненная.

— Я тоже. Мои желания, мои потребности, выходят далеко за рамки этого. Там существует слишком много правил. Я предпочитаю что-нибудь более… агрессивное.

Сдавленный вздох вырывается из моего горла, когда я вскакиваю на ноги и перехожу на другой конец комнаты, оставляя, между нами, некоторое пространство.

— Ты хочешь сказать…? — Моргаю я, не в силах подобрать слова.

— Я не насильник, — заявляет он, но это не ослабляет тревогу, растекающуюся по моей груди. — На свете есть множество женщин, которые более чем готовы удовлетворить мои потребности.

В кои-то веки я решаю держать рот на замке. Я не хочу знать, что он делает с другими женщинами.

Чем меньше я знаю, тем лучше для меня.

В этот момент я чувствую себя больной и крайне неуютно в своей собственной шкуре. Возможно, я неправильно на все это смотрела. Его поведение по отношению ко мне в последние пару месяцев не было связано с контролем или потребностью доминировать надо мной, унижать меня. Может быть, дело даже не в моей готовности подчиниться. Виктор, хищник, по общему признанию, и есть женщины, готовые на то, чтобы на них охотились.

Это просто излом? Или это что-то более глубокое, зловещее?

Образ жестокого лица Виктора, когда он яростно засовывает свой член мне в глотку, вспыхивает у меня в голове, и я вздрагиваю. Он не "Пятьдесят оттенков серого", он американский психопат. Меня больше не интересуют темные желания Виктора. Чем скорее я смогу убраться отсюда и подальше от него, тем лучше. Есть только один животрепещущий вопрос, на который мне нужно, чтобы он ответил.

— Почему ты остался со мной, зная, что я не могу…? — Дико жестикулируя, я не желаю заканчивать эту мысль.

— Потому что я люблю разнообразие, — отвечает он, поднимаясь с дивана. — Я захотел тебя с того момента, как увидел, и когда я вошел в аудиторию, ты была там, впереди и в центре. Такая юная и невинная. Наивная. Идеальная маленькая игрушка. Ясноглазая и стремящаяся угодить. Идеальная саба. Это выглядело так, как если бы тебя преподнесли мне на серебряном блюде.

Какого хрена? С отвращением усмехаюсь я.

— Как поэтично. — Он просто пожимает плечами, как будто только

что не потряс меня до глубины души.

— Я не буду лгать и говорить, что не испытывал дикого желания хоть немного подчинить тебя. — Одаривает он меня кривой усмешкой.

— И это то место, где я должна поблагодарить тебя за то, что ты не втянул меня в свой темный мир разврата?

Он двигается так быстро, что у меня нет шанса вздрогнуть. Одна рука вцепилась в мои волосы, другая обхватила мое горло, его нос прижался к моему. Я обхватываю пальцами его запястье, мои ногти впиваются в его плоть, когда я пытаюсь оторвать его руку от своего горла.

— Ты хоть представляешь, как тебе повезло? — Выдавливает он, его голос низкий и угрожающий. — Ты хочешь знать, сколько раз я хотел связать тебя, обхватить руками за горло и трахать, пока твое тело дергается подо мной, борясь за дыхание? — Он резко вдыхает через нос. — Я ничего так не хочу, как смотреть, как мой член вонзается в твою маленькую нуждающуюся киску, пока ты смотришь на меня своими широко раскрытыми голубыми глазами.

Слеза скатывается из уголка моего глаза скатываясь по щеке.

Он ловит ее языком.

— Ммм. Твой страх делает меня таким твердым. Чего бы я только не отдал, чтобы напиться твоими слезами, когда они льются из твоих умоляющих глаз, безмолвно умоляющих меня всего об одном. Еще, еще и еще. — Он подчеркивает последние три слова коротким, резким вдохом, насмехаясь надо мной. — И как только темнота подкралась бы к краям твоего разума, я бы так сильно кончил, вонзаясь своими зубами в твою безупречную кожу.

Моя грудь вздымается с каждым резким вдохом через нос, мое тело дрожит, когда каждое злобное слово обжигает мой мозг. Мне не нужно даже задаваться вопросом, делал ли он все это с кем-то другим.

— Ты хочешь знать, насколько близок я к тому, чтобы наказать тебя из-за твоих маленьких игр и острого языка? Ты хочешь знать, почему ты все еще дышишь?

Его вопросы риторические, так что отвечать нет смысла. Даже если бы я могла.

— Потому что у меня есть контроль, — кричит он, и я зажмуриваюсь. — Скажи спасибо мне, Макайла. — И его рука убирается с моего горла.

— Спасибо, — выдыхаю я.

Все еще сжимая мои волосы, он крепко держит мою голову, прежде чем прижаться своими губами к моим. Не в силах отвернуться, я всхлипываю у его губ. Прерывая поцелуй, он прижимается своим лбом к моему.

— Я не хочу отпускать тебя, но у меня нет выбора.

Я не знаю, что это значит, но мне все равно. Я просто хочу, чтобы он убрался от меня подальше. Отпуская мои волосы, он обхватывает ладонями мое лицо.

— Сегодня утром я перевел немного денег на твой счет. Считай это подарком на выпускной.

От его поведения у меня голова идет кругом. Я сжимаю губы, моя грудь сотрясается от беззвучных рыданий. Виктор касается своими губами моих, на этот раз нежно, и шепчет:

— Я вызову машину, чтобы отвезти тебя в отель.