Вторжение

Бульба Наталья В.

Я приподняла одну бровь, то ли демонстрируя удивление, то ли… недоверие. Я, конечно, носитель сути Равновесия, но эти совпадения даже при не очень тщательном рассмотрении выглядели совершенно невозможными.

– Когда Вилдор закрыл эти острова барьерами, отрезав от остального мира, я счел возможным здесь обосноваться. А его защиту мне всегда удавалось обходить. Все-таки из нас двоих в изяществе построения заклинаний уступает именно он.

– Но я не почувствовала щитов. – Его слова заставили меня призадуматься.

Как минимум о том, что я позволила себе не уделить этому вопросу должного внимания.

– Он

снял их после того, как ты здесь побывала. Свою роль этот остров, по его мнению, уже сыграл.

– Этот? – Я заметила короткую паузу, сделанную Тиниром, и предпочла задать вопрос, а не ломать голову над очередной загадкой.

И очень надеялась, что ответ я получу, раз мне дали шанс заинтересоваться.

– В этом архипелаге их полудюжина. Этот – самый большой и безопасный. Здесь были лаборатории, и его искусственно изолировали барьерами от всех остальных, где и проводились испытания с образцами. Так что, насколько здесь безопасно, настолько другие негостеприимны. – И вновь пауза, и его глаза внимательно смотрят на меня, словно ожидая моей реакции. – Для кого угодно, кроме Вилдора. Он сам по себе страшнее самых обезумевших хищников.

– Мне он показался довольно безобидным. – Стараясь не показать, насколько я удивлена его замечанием, парировала я.

– Он всегда умел создать о себе нужное ему впечатление. – И вновь улыбка. Но лишь для того, чтобы показать, что он оценил скрытый подтекст моих слов. – Так мы идем?

– А у меня есть выбор?

За то время, что прошло с того памятного вечера, когда привычная дорога в парк свела меня с Олейором, я научилась ничему не удивляться. Я принимала все происходящее вокруг меня как звенья цепи, часть из которой я не видела. Поэтому неожиданное появление моего предка, как и множество других, не менее значимых встреч, не вызвали у меня активного протеста, я воспринимала их даже с некоторой отстраненностью. Мол, случилось так случилось.

А если ко всему этому добавить еще и изменения, происходящие с моим телом…

– Есть. – И, дождавшись, когда я проявлю свою заинтересованность таким поворотом событий, спокойно добавил: – Но тебе ведь интересно, что же задумал Вилдор и почему ты никак не можешь разобраться в своих чувствах к нему?

Если он хотел меня заинтриговать, ему это вполне удалось. Правда, поймав меня на крючок, он не счел нужным заранее предупредить, чего он захочет за то, что я об этом узнаю.

– Надеюсь, эти знания мне не повредят? – С наигранным сомнением в голосе, но не глядя на своего спутника, заметила я.

– Если только помогут утвердиться в каком-либо мнении.

И вновь в его словах весьма ощутимый вызов. То ли проверяя мою решимость, то ли авантюризм.

Но он мог этого и не делать: все решения были приняты еще в тот самый миг, как он прервал мое одиночество. Потому что метаться, пытаясь разобраться в том, что происходит вокруг меня, с каждым днем становилось все более невыносимо. Потому что мне нужен был ответ. Даже тот, который меня вряд ли обрадует.

Впрочем, мое предчувствие, которому я с некоторых пор начала доверять, уверяло меня в том, что я не разочаруюсь в том, что мне предстоит узнать.

– Хорошо, идем.

И я без колебаний шагнула следом за ним. Нисколько не удивившись тому, что наш путь пролегал к тем самым развалинам, которые на несколько дней стали

для меня и Кадинара приютом.

Тинир шел впереди без той, бросающейся в глаза грациозности и неукротимости, присущей его сородичам, больше напоминая хорошо владеющего своим телом человека, чем даймона. К тому же источаемая им опасность не вызывала желания немедленно обнажить оружие, как это было с Вилдором, а мягко притягивала к себе, маня предвкушением чего-то таинственного и головокружительного.

– Жаль, ты не можешь ощутить свое присутствие так, как воспринимают его другие.

Я настолько задумалась, что не заметила, как он остановился, пристально вглядываясь в меня.

– Ты способен читать мысли? – Не скажу, что перспектива общения с таким родственником меня очень прельщала.

– Если только ты позволишь мне установить ментальную связь с тобой. А так… – Его улыбка была весьма бесшабашной. – У тебя на лице все написано. – Его взгляд стал чуть серьезнее, когда он добавил: – И я этому очень рад. Твоя сила не стала для тебя оковами, оставив тебе способность быть открытой и не наделив равнодушием.

– Мне начинать гордиться? – Его слова были приятны, но неуместны.

Лично я не видела в этом своей заслуги, предпочитая считать, что мне повезло с теми, кто влиял на меня, помогая сохранить природную доброжелательность.

– С ехидством у тебя тоже все в порядке. Думаю, оно поможет тебе справиться со всем остальным.

– Это будет настолько страшно? – не осталась я в долгу.

– Скорее слишком неожиданно.

Его взгляд скользнул вниз, на мои ноги. А то я и сама не понимала, насколько эта обувь не подходила к местным условиям. Но с утра у меня было весьма лирическое настроение, в которое привычные брюки и рубашка никак не вписывались. Впрочем, каблуки женщин редко когда пугали, тем более что эти туфли можно было считать едва ли не комнатными тапочками.

– Извини, я хотел бы заменить их чем-то другим, но…

– …не хочешь, чтобы здесь остались отголоски твоей магии, – закончила я за него. И, успокаивая, добавила: – В моей прошлой жизни мне приходилось на шпильках бегать за автобусом. Так что…

Похоже, он знал, о чем я говорила, – его взгляд стал весьма уважительным.

– Хорошо. Постарайся идти след в след.

Я не удержалась от того, чтобы демонстративно фыркнуть: мог бы и не предупреждать. Вряд ли здесь были грозящие опасностью ловушки – такие игры вполне могли раскрыть его инкогнито. А вот отводящие взгляд заклинания да прочие мелочи вполне были способны не только сбить с пути, но и доставить некоторые неприятности.

К сожалению, даже мне.

Мы обошли сооружение, в котором находился аварийный зал, справа. И хотя мне приходилось быть весьма осторожной после его предупреждения, я не только следила за каждым его движением, но и ловила всеми своими чувствами то, что исходило от него. И с удивлением отмечала, что из всех, с кем свела меня судьба за последние шесть лет, он больше всего напоминал мне отца.

Такая же уверенность в себе, очень напоминающая самодостаточность, но не столь агрессивную, как у Олейора в первые месяцы нашего общения. Казалось, что он сожалеет о том, что ему пришлось стать таким, но как будто четко осознает, что произошло это скорее под влиянием обстоятельств, а не было его внутренней потребностью.