Вторжение
Шрифт:
– Не могу ответить, что испытываю похожие чувства, ялтар Вилдор.
Говоря, он не смотрел на меня. И поднял взгляд лишь тогда, когда, отстегнув перевязь, передал оружие скользнувшему к нему воину.
А я прибавил еще одно очко в его копилку: ни один из сопровождающих его не потребовал сделать это, но, если не считать рохсаша и блокираторов, которые в данном случае были не в счет, то я встретил его безоружным.
– Не стоит быть столь категоричным, лорд Олейор. – Я сделал приглашающий жест, указав на кресло напротив того,
Его ответ прозвучал практически мгновенно.
– Хотелось бы мне тогда уточнить у нее, кто из двоих в таком случае должен первым сделать шаг навстречу.
Он присел в кресло с изяществом и грациозностью, присущими своему народу, но наполнив это столь простое действие таким осязаемым достоинством, что я готов был зааплодировать ему, если бы не видел, насколько он естественно вел себя. Он был правителем даже придя сюда, к своему смертельному врагу и непримиримому сопернику. Даже находясь в чужом мире и понимая, что ему придется просить.
И он вполне заслуживал уважение, которое я испытывал к нему, даже зная его лишь заочно. Та наша единственная встреча не имела никакого значения: тот, кого я встретил в тот вечер на Земле, еще не был нынешним Олейором.
– Я думаю, она не заставит ждать с ответом. – Я дал команду охране покинуть комнату, разрешив остаться одному Кадинару. – Вы позволите угостить вас лучшим дарианским вином? – И не дав ему возможности отказаться, быстро продолжил: – Я наслышан о вас как о знатоке этого напитка и хотел бы услышать ваше мнение.
Я еще не закончил говорить, а мой начальник охраны уже наполнял бокалы. Завораживающий аромат растекся по гостиной едва ощутимой пеленой.
Это вино действительно считалось на Дариане лучшим. И мне доставляло удовольствие предложить его именно Олейору.
Я отвел взгляд к окну, сделав вид, что не заметил мгновения колебания, когда он выбирал фужер из двух, стоящих на подносе. И пусть его осторожность в данном случае была совершенно неуместна, она мне импонировала. Потому что говорила о том, что выйти отсюда он намеревался живым. И это меня вполне устраивало.
Его ноздри чуть вздрогнули, когда он поднес бокал к лицу. Но он явно не торопился пригубить вино, ожидая, когда это сделаю я.
И я не стал его разочаровывать, в очередной раз презрев наши традиции. Впрочем, эта игра подходила к концу, и я мог позволить себе пренебречь такими мелочами.
Ткань лицевого платка скользнула вниз, открывая ему мое лицо, а следующим движением руки я уже отбрасывал и капюшон.
– Я пью за нашу встречу. – Не дав ему опомниться, я прикоснулся губами к кромке бокала и сделал первый глоток. Из-под полуопущенных ресниц наблюдая, как он пытается вернуть себе самообладание.
Что ж… он достоин был называться ее мужем. Если бы еще до
– Оно великолепно.
Он сделал, так же как и я, лишь один глоток и произнес первые слова, когда вкус должен был оставить после себя только флер воспоминаний. Но его лицо вопреки тому, что он говорил, продолжало оставаться абсолютно бесстрастным.
И я невольно поймал себя на необъяснимой ностальгии, словно мысль о том, что мы могли бы стать друзьями, давала надежду.
– Но тем не менее вы не намерены насладиться им в полной мере. – Я передал свой бокал скользнувшему ко мне коммандеру и едва удержал удивленный взгляд, когда Олейор, пренебрегая не только этикетом, но и обычной рассудительностью, вместо того чтобы, так же как и я, отдать фужер Кадирану или поставить на стоящий рядом с его креслом столик, поднялся и подошел к раскрытому окну.
– Здесь очень красиво и поразительно спокойно. – Он посмотрел на меня, и в его глазах было умиротворение. – Если бы меня попросили в двух словах передать свое впечатление о вашей, ялтар, резиденции, я нашел бы их без труда. Свет и безмятежность.
«Еще немного такого разговора, и я начну сам себя ненавидеть». – Я передал эту мысль Кадинару и получил в ответ довольное хмыканье.
Похоже, наши мысли шли в одном направлении.
– Жаль, что я не могу посчитать ваш комплимент за желание расположить меня к себе.
Я откинулся в кресле удобнее, с удовольствием наблюдая за тем, как на его лице появляется тень эмоций.
– Почему?
И ведь не скажешь, что он неискренен.
– Потому что в противном случае я буду вынужден признать, что такая оценка мне льстит. Резиденция моего отца находилась в другом месте и была не столь воздушна, как эта. Довольно быстро осознав, что задыхаюсь в мрачных коридорах и залах, я приказал разрушить ее до основания. Так, чтобы даже следов не осталось. И все, что вы видите, создано для меня и в соответствии с моими желаниями.
Он слушал меня внимательно, развернувшись в мою сторону, но продолжая взглядом ускользать к пейзажу за окном.
Лере он тоже очень нравился.
– Я могу говорить при вашем воине, ялтар Вилдор?
Переход был довольно резким, но я успел заметить, как его серые глаза засверкали.
– Мне иногда трудно ответить самому себе, кто из нас двоих: я или он, знает больше. Так что вы можете чувствовать себя при нем совершенно свободно.
Он кивнул в знак того, что оценил мою речь, и вновь пригубил вино. Но теперь его фигура, как и взгляд, потеряли былую раскованность, предупреждая о готовности к схватке. И это все при том, что внешне он нисколько не напрягся.