Вторжение
Шрифт:
У большинства из нас стали заканчиваться патроны. Правда и у этих энтузиазма поубавилось. Опять пауза. Слышу: переговариваются на своем чучмекском. Один по рации начал орать Мне показалось, помощи просил. Мы-то их здорово потрепали. Я хоть и сохранил целый рожок, но завалил троих.
Сигналом к третьей попытки взять здание РОВД стали несколько взрывов гранат. Я в это время уже занял позицию и очень удачно успокоил одного с эфкой в руке. Он упал навзничь и тут же скрылся в облаке пыли вместе еще с двумя. Не успел порадоваться, как что-то ударило в плечо. Смотрю, потекло. Я и себе БКП прилепил. Он когда подсыхает и опадает чешуей, на месте, где
Посмотрел на Андрюху, а у него по виску кровь течет. Кусок скальпа осколком срезало. Поставил и ему заплатку, жить будет.
Стреляли, казалось отовсюду. Пули дробили панели подвесного потолка, расщепляли оконные рамы, вгрызались в стены и корежили мебель. В воздухе висела цементная взвесь. Пробираясь на карачках по коридору мимо лестничной клетки, я посмотрел вниз. Там на первом этаже лежал труп пожилого милиционера. Сколько себя помню, он служил здесь, и вот дослужился до пули в лоб.
Участковый наш время от времени связывался с Андрюхой по рации. Он с операми левое крыло держал. Вдруг слышу, сквозь помехи чей-то голос пробивается. А это он, — краснолицый хлопнул по плечу сидящего рядом смуглого паренька, — Мишка со своим напарником нас о бэтре предупредить пытается. Тогда за нашими по всему городу охота шла. Только не услышали мы ничего. Поэтому подошедшая броня стала полной неожиданностью. Когда заработал ее пулемет, полетела кирпичная крошка. Стены он прошивал на раз. Первыми накрыло Бричкина с операми. Живыми я их больше не видел. Мы лежали с Андрюхой на полу и думали, когда этот агрегат разберет наше здание по кирпичикам. Начался пожар.
Стало ясно, что пора отсюда линять. Но в коридорах оставалось много безоружных сотрудников.
Димка с Андрюхой стали полоскать остальным по этому поводу мозги. Двое с ними остались, да так и сгинули там, а мы с одним сержантом пробрались в конец коридора и спрыгнули со второго этажа из окна, находившегося в торце здания.
Я упал, перекатился и нырнул в кусты, где напоролся на кавказского юношу с автоматом. Он какое-то время таращился на меня, сука. Я среагировал первым и просто свернул ему его тонкую шею.
А сержант неудачно приземлился, и его всего буквально изрешетили.
Из города я выбирался долго и насмотрелся всякого. Видел, как одного омоновца вытащили из дома, облили бензином и подожгли. Многие люди не сразу поняли, что происходит в городе. Было много случайных прохожих, которые с ужасом смотрели, как живой факел с криком бросается в разные стороны, потом падает на землю и догорает там.
Один мальчик лет десяти ехал на велосипеде и его подстрелили из проезжавшего навстречу 'Форда'. Тачка поехала дальше, а из стоявшего рядом дома через несколько минут выглянул хозяин-старик. Увидав лежащего на земле мальчика, он подбежал к нему и взял на руки. Понес к себе домой, но тоже был ранен выстрелами и вернувшегося 'Форда'. Не дошел до порога нескольких шагов. У старика были перебиты обе ноги. Чурки вышли из машины и добили обоих. Я сидел в кустах и не мог ничего сделать. Джигиты уже не встречали в городе организованного сопротивления и, расслабившись, развлекались таким образом. Они стали врываться в дома и квартиры и выгонять людей наружу. Те, кто отказался подчиниться, мочили на месте, прямо на глазах у родни. Если хозяева отказывались открыть дверь, стреляли через двери. Несколько раз видал смеющихся чурок, которые идут по улице и держат за волосы чью-нибудь отрезанную голову.
Как
— Да. Ты, Слон, шел, как поленом пришибленный. — подал голос смуглый парень.
Я сидел, опустив ложку в давно остывший борщ и, зажав кусок черняшки в левой руке, и думал, что по-другому, чем сейчас в нашей стране быть и не могло. Если, кажем так, совсем не рядовой сотрудник РОВД Егорьевска удивляется, откуда это взялась орда этих духов, в то время, как еще в восемнадцатом году завершилась программа переселения бездельников с Кавказа в среднюю полосу России. На Урал эти обделенные трудоголизмом селиться не желали, а в Сибири их не было совсем. Зато в подмосковье уже сейчас можно провозглашать халифат, и никто ничего не скажет. Они уже давно были готовы сделать это, силенок не хватало. А теперь интересы духов и американцев, и раньше работавших рука об руку, сошлись в одной точке. Недаром в Москве они вместе патрулируют улицы.
Что-то не нравится мне такой партизанский отряд с бойцами, бросающими в бою своих товарищей, а так же женщин и спасающих свою задницу. А может, я сгущаю краски? Ну ладно, будем посмотреть дальше.
Я быстро дохлебал холодную жижу и уже было собирался встать из-за стола, как в столовку вкатился пухлый паренек с щеками, как у хомяка и маленькими пронзительными глазками.
— Ты чтоль новенький? — крикнул он так звонко, что все присутствующие уставились на меня.
— Ну я.
— Тогда пошли прибарахляться.
— Пошли.
Через пятнадцать минут мы уже стояли посреди мешков, баулов и ящиков и Витя Хомяк подбирал мне снарягу. К моему разочарованию ни камуфляж, ни берцы, ни какая-либо другая радость страйкбольная радость мне не обломилась. Обломились: бэушная разгрузка, такой же подсумок и дырявый рюкзак десантный (РД), от которого я отказался.
— Мне бы обувку какую покрепче.
— А, этого говна навалом. — Хомяк толкнул дверь в соседнюю комнату. — Выбирай, а я пока покурю. Я вошел в помещение, перечеркнутое пыльной солнечной дорожкой, и застыл у порога. Весь пол был завален толстым слоем хаотично перемешанных между собой шмоток. Ничего нового, все явно с чужого плеча, и кое на чем, как мне показалось, были бурые пятна крови. Валялись здесь и кеды и кроссовки всех размеров, но я ничего брать не стал. Почувствовал себя по-настоящему плохо. Кажется, стало доходить, куда я попал.
Врачей я терпеть не мог с детства, а тут еще этот местный доктор Менгеле предложил мне в качестве наркоза на выбор чистый или разбавленный спирт. Я вздохнул и выбрал разбавленный. Пил с отвращением, как лекарство, чем вызвал полное непонимание публики, собравшейся поглазеть на экзекуцию.
На самом деле все прошло намного менее болезненно, чем я ожидал. Док извлек из моего плеча этот долбанный микрочип быстрее того травматолога, что выковыривал из коленки клеща, что я словил в походе, когда мне было пятнадцать лет. Я в общем-то и опьянеть не успел. Только зря травился.
— Теперь ты полноценный боец. — На лице Арбата невозможно было прочитать рад он этому обстоятельству или нет, как и невозможно было вытрясти из него, когда я пойду на свое первое дело. Но на нет и суда нет. Подождем.
Меня разбудили пинком в бок. Кому такое понравится? Вот и я уже было собрался встать и навалять гаду, (тем более, что это был Огурец) как он ошарашил меня сходу:
— Вставай, хватит дрыхнуть, партизанить пошли.