Вторжение
Шрифт:
— А какие?
— Внутри кристалл, который очень ярко светит примерно год. Но степень силы задается командным словом.
— Это же дороже.
— Да, — кивнул Фрабар, отворачиваясь. Вельх понял, что черноволосый воин сказал больше, чем хотел. Возможно, он был не простым солдатом элитного отряда. Быть может, даже не генералом. Что он, в самом деле, знал о черноволосом?..
Но размышлять на этот счет Вельх сейчас не собирался.
— Мне кажется, там два доспеха, — сказал он, засовывая наплечник внутрь и, как всегда, безуспешно пытаясь поймать момент трансформации. — Посвети сюда на второй... Сир. — В четвертом отделении покоился
— Ток. — Пятое было заполнено меньше других: здесь лежали, вернее, висели на стенках, аккуратно закрепленные завязками, около двух десятков эликсиров, а также крошечное, едва заметное Вельхово боевое кольцо.
. — Элис Милосердная, Радан-воин, благодарю вас, — искренне произнес Вельх, который был практически уверен, что его благодарность будет услышана. — Да-а-а... Ты готов, Фрабар?
— Готов.
— Тогда выбирай себе оружие, пока я переодеваюсь... и пошли.
Фрабар безошибочно вытянул из сумки Вельхов меч и, со свистом проверив его, усмехнулся.
— Хороший клинок, — сказал он, — очень хороший.
— Я думаю! — кивнул Гленран. — Первый приз воинских состязаний двухсотпятидесятилетней годовщины Основания Империи... улучшенный Высшими Мастерами Конклава по приказу Его Высочества Краэнна дель Грасси... Хочешь пить?
Вдвоем они в несколько глотков опустошили дарованную друидами флягу, почувствовав сладковатый привкус этой странной, убирающей всякую усталость воды, и, с полминуты постояв у кромки леса, синхронно двинулись вперед.
ГЛАВА ВТОРАЯ:
БЕГУЩИЕ В РАССВЕТ
«Сегодня, когда время для переосмысления произошедшего наконец-то пришло, во дни, когда нам требуется снова, внимательно и скрупулезно, пересмотреть каждый лист хроник и каждое материальное свидетельство тех с точки зрения Истории недавних, но одновременно столь далеких от новой цивилизации дней, мы неожиданно начинаем понимать, что большинство имеющихся в архивах данных обрывочны, предположительны, недоказуемы и неточны. Что Знание о событиях 259—270 годов ВЛ, наиболее значительных за все тысячелетие, прошедшее с момента первого Открытия Врат, практически недоступно оттого, что чуть ли не полностью утеряно!
Долгое время правители Империи довольствовались официальными теориями, закрепленными в хрониках, из которых и нам приходится исходить. Однако недавние события отчетливо показали, что из-за этого общегосударственного равнодушия вся полнота информации, которой обладает мир, есть не что иное, как скопление разрозненных сведений, домыслов и гипотез, до сих пор не объединенных в единое, целостное во всех смыслах полотно, неоднократно проверенное фактически и аналитически соответствующими уровню значимости профессионалами!..
Между тем именно сейчас, когда после долгого периода смуты наступили и укрепились времена спокойствия, уверенности и равновесия, Империи и ее гражданам требуется понять, что же происходило тогда, разобраться с тысячами преувеличений и мифов, раскопать знания, запорошенные песком времени и более поздних событий, и вывести под свет чистых небес то, что ныне в среде ученых называется Безымянными Хрониками. А в народе получило стойкое название Истории... Истории Опустошенных Земель.
Я счастлив, что именно мне и моей группе выпала честь провести это столь долго ожидаемое расследование. От имени каждого
Теперь о результатах.
Предварительных, но в то же время весьма многозначащих для всех нас.
Сразу же хочу предупредить: направляемые Советом, Храмами, Конклавом и самим Светлым Престолом, мы действуем пока еще собирательно, на ощупь, пытаясь рассматривать сразу все возможные версии произошедшего. Однако, исходя даже из небольшой части данных, собранных по территории всего севера и рассмотренных в столь короткий срок, мы уже начинаем постепенно нащупывать — нет, даже не почву под ногами, — а контуры, общие контуры того, что происходило на территории Северных Княжеств и затронуло в результате весь континент, и то, что разрастается, раздается вширь под нашими пока еще слепыми, неуверенными и чуткими руками, все сильнее поражает всех нас, затягивает все глубже.
Мы начинаем понимать, что истинное значение событий 259—270 годов преуменьшено не просто в силу обстоятельств, сложившихся стихийно, исторически, а намеренно! И вся неполнота официальных версий произошедшего в Гаральде, в Империи, а затем на территории Опустошенных Земель, вся пока еще нераскрытая для нас темень, укрывающая одиннадцать главных в последнем тысячелетии лет, была порождена недоброй волей тех, кто сумел скрыть истину от Совета и Империи намеренно.
Да, господа, я заявляю об этом всем вам, с полной ответственностью и уверенностью, которую даруют мне источники, происходящие из...
Само начало активных действий, та жуткая и до сих пор, по имеющимся у меня сведениям, неизученная Волна, захлестнувшая в едином порыве весь Север и приведшая к фактически моментальному захвату северных пограничных территорий Гаральда, началась ранним утром, еще до рассвета, двадцать первого октября 259 года. В день, который позже был назван днем Вторжения.
И первой на пути Орды Второго Нашествия была...»
Выдержка из вступления к отчету Глена Кирдана, председателя специальной комиссии по исследованию причин распада ОСВ и последующего уничтожения Гаральда в ходе Второго Нашествия Орды; датировано 24 октября 361 года; строго секретно, предназначено только для категорий доступа «В» и «А». Библиотека Дэртара, седьмой холл.
4
Алеющий рассвет вставал над широким полем, поднимаясь над оврагами, изрезавшими морщинистое лицо земли, медленно перетекающей волной света заливая ее тело, одетое сорной травой.
Зеленые курчавые волосы Великой Матери начинались у них за спиной, — темной громадой возвышающегося леса, печать извечности которого неотступно преследовала их в последние два дня. Судя по Солнцу, они стояли спиной к северо-востоку; сзади и далеко справа от них темнела бесконечная непрерывно ветвистая полоса. Но теперь Хельтавар кончился, а потому впереди и слева, на юго-запад и просто на юг, расстилались волнистые, чуть всхолмленные поля, за которыми, быть может, начинались земли, населенные людьми.