Вторжение
Шрифт:
— В горах Хорхаш относительно спокойно.
Да, конечно… А то я не знал из поступающих каждый час донесений, насколько там спокойно.
Хорошо еще, установленная Александром сеть своевременно отслеживала открывающиеся порталы, а то потери среди воинов гарнизонов и крепостей были бы значительно выше.
Элильяр, словно догадавшись, о чем я только что подумал, нахмурил брови и соглашаясь кивнул головой.
— Не жалеют они кристаллов перехода. Да и с блокираторами магии у них дела обстоят неплохо. Взламывают нашу защиту…
Теперь уже кивал я. Когда стало понятно, что основное направление, все-таки, северное, Сашка настоял на том, чтобы быть там. Да как настоял!
До того дня я думал, что страшнее меня в гневе на Лилее ничего нет. Ошибался… А ведь он даже голос не повысил. Лишь насупился, когда сначала Олейор, а затем и я вздумали ему отказать, да глянул на нас исподлобья. Если бы не Закираль с Таши, ощутившие неладное…
Мой дворец стонал словно живой, потоки сил скручивались в жгуты вокруг застывшей фигуры Равновесника, его глаза пылали алым, намекая, что в его родословной со стороны даймонов не обошлось без берсерков, но, в отличие от последних, в вертикальном, драконьем варианте.
Его лицо в последнее время стало все больше напоминать рельефную скульптурность своих чернокожих предков, серебряный контур окрасил не только кончики потемневших ногтей, но и мерцающим туманом окутал длинные ресницы, придавая особую глубину его взгляду. В обманчивой хрупкости, легко вводившей в заблуждение всех, кто знал Александра не очень хорошо, теперь были заметны присущие даймонам пропорции и только кожа продолжала оставаться все такой же светлой, лишь слегка отдавая бронзой. Но это уже было из наследства драконов.
И оставалось только радоваться тому, что несмотря на столь яркую демонстрацию своего отношения к нашему запрету, он вполне держал себя в руках.
Влетевший в кабинет новоявленный Ялтар замер на пороге, не сводя с мага восхищенного взгляда. И будь обстановка не столь накаленной, я бы разделил с ним его восторг, ощущая нечто подобное тому, что чувствовал впервые наблюдая трансформацию ящеров.
Не знаю, как долго это могло продолжаться и чем закончиться, если бы все не испортила моя дочь.
Впрочем, это с какой стороны посмотреть…
Ее вопрос, вроде бы не относящийся ни к кому из присутствующих: "Тебе плохо не станет?", - лично у меня вызвал смутные ассоциации, к моей большой радости быстро оформившиеся в образ ее проказливого друга.
Так оно и оказалось. Насколько тарагоры не любят Хаос, настолько они неравнодушны к Равновесию. Да и когда появляется возможность полакомиться за чужой счет, своего не упускают.
Так что тот разговор закончился в пользу Александра и Васьки. Один отправился на первый рубеж, правда, со значительно усиленной охраной и данным Саркату приказом, в случае чего гнать его оттуда взашей. А другой… пока загружали мага многочисленными наказами, закатив бусинки-глазенки и распластав крылья изображал умирающего на одном из кресел моего
— Установленная Александром сеть своевременно отслеживает открытие порталов. В день мы определяем до десяти групп по пять-шесть боевых пятерок даймонов. Теперь уже можно с уверенностью говорить, что они прощупывают южную границу. Быстрый бросок к ближайшему гарнизону или крепости, короткий, но жестокий бой, в котором участвуют в основном берсерки и отход. Пока не появился Тамирас, все наши попытки блокировать их переходы заканчивались ничем: мощные накопители рвали наши заклинания в клочья. Не скажу, что сейчас ситуация изменилась кардинально, но третью часть мы заставляем возвращаться к порталам ножками. Успев потрепать по пути.
— Но ты все равно думаешь, что это — обманный маневр?
Хотя… мог и не спрашивать. У того, что Элильяр нагрянул ко мне было три причины. И уверенность в том, что Хорхаш — это отвлечение наших сил, одна из них. Вторая становилась следствием первой и могла быть озвучена довольно просто: там было, с его точки зрения, спокойно, а здесь — жарко. И уступивший место правителя темных эльфов д'Тар, так же как и Сашка, рвался в бой. Не собираясь считаться с тем, что нашему миру он больше нужен живым, чем героем.
И мне оставалось только радоваться, что у этого нет таких сил, как у того, чтобы настоять на своем.
Третья же причина была не столь очевидна. Точнее, она была совершенно не очевидна до тех пор, пока я не начал искать ответ на вопрос, который оказался не столь простым, как виделся на первый взгляд. И… весьма не простым, на второй и последующие.
Именно поэтому я и не удивился, когда только-только благословив Олейора на знакомство с Вилдором, получил вестника от Элильяра с просьбой встретиться как можно скорее и, что было немаловажным, наедине.
Если этот вопрос возник у меня, то он себе его задать был просто обязан. Потому что не заметить аналогии между тем, что происходило на Лилее шесть лет тому назад, и тем, что происходит на Лилее и Дариане теперь, будучи одним из организаторов тех событий… было невозможно.
Поэтому, когда он, продолжая с какой-то отчаянной задумчивостью смотреть мимо меня, качнул головой, я понял: вот мы и подошли к тому, зачем он пришел. Но ему довольно скоро предстояло узнать о том, что он уже опоздал.
— Я не хочу, чтобы Олейор узнал о нашем разговоре.
Я горько усмехнулся: он об этом не только знал, но уже и действовал. И хорошо, что Элильяр этого не заметил, продолжая смотреть на огонь: пусть всего несколько мгновений без тревоги о сыне, но у него есть.
— Если Вилдору нужна Лера, то это не имеет к вторжению никакого отношения.
Все, что я мог — лишь тяжело вздохнуть: еще несколько дней тому назад я так не думал, каждое уходящее мгновение ожидая неприятного сюрприза. Но…