Вторжение

Бульба Наталья Владимировна

— Кажется, итог этой игры остается за мной. Пусть и с чужой помощью.

Я еще успел выдохнуть: "Тинир?", - совершенно не нуждаясь в ответе, как уже прижимал к груди единственную женщину, которой удалось растопить лед моего сердца.

Чувствуя и… боясь обмануться. Вдыхая аромат ее тела и… захлебываясь

им. Ловя губами тепло ее кожи и ощущая, как возвращается жизнь в ледяную пустыню, которой была моя душа.

— Может, оставим их одних? — В ее словах, обращенных к не менее обескураженной, чем я, троице, было довольно много намеков.

Но за то, что ей удалось вернуть душу Таси в ее тело, я готов был не обращать внимание не только на это.

Но как бы мне не хотелось отдаться во власть бушующих чувств, ощущая, как трепещет под моими руками тело моей возлюбленной, как бы я не желал осушить влажные дорожки на ее лице, ловя своя имя, срывающееся с ее губ, я должен был задать еще один вопрос. Веря, что вся та вечность, в которой мне теперь было ради кого радоваться каждому предстоящему дню, не растает изящно наведенной иллюзией от первого же моего слова.

— Где он?

Тася как-то неожиданно затихла в моих руках, уткнувшись мне в грудь и… ее плечи чуть заметно вздрогнули, от едва сдерживаемого смеха. Что ж… стоило сразу догадаться, что мне теперь предстоит довольно часто вспоминать женщину, которой удалось меня переиграть в моих же играх.

Но меня это нисколько не пугало.

Лера не стала делать вид, что не понимает, о ком я говорю. Только улыбнулась многозначительно.

— Ждет, когда ты успокоишься. И очень надеется, что ты не встретишь его с обнаженным мечом. В последнюю тысячу лет он мало тренировался, а проигрывать, как и ты, не любит.

Я весело фыркнул, чувствуя, как безграничная радость

заполняет мою душу. Радость и… покой. Если я еще мог о чем-то мечтать, то лишь о том, чтобы это мгновение повторилось вновь: миг, когда я ощутил, что жизнь еще имеет для меня смысл был не менее удивительным, чем тот, когда я впервые увидел свою Тасю.

— Передай, что ему нечего опасаться, кроме моего преклонения перед его талантами. — Я чуть склонил голову.

Не благодаря — вряд ли я мог найти слова, которыми сумел передать то, что я сейчас ощущал. Отдавая себя… ее великодушию.

Она кивнула, подталкивая выходящего последним Кадинара в спину. И та шутливость, с которой он отпрянул от легкого толчка, навела меня на мысль, что кое-что мне придется пропустить.

Но… мои губы коснулись виска любимой женщина. Нежно, осторожно, но больше не боясь верить.

— Передам. — Она замерла на пороге, смотря на нас. На меня и… ту, с которой я простился уже во второй раз. И была в ее взгляде такая легкость и… надежда, что я в очередной раз поразился силе, мужеству и открытости этой женщины. Женщины из рода моего наставника. — А ты помни, что обещал быть счастливым. И, — шальная улыбка вновь коснулась ее губ, — ты — мой должник.

Ответить я не успел — она выскочила из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Но ей и не нужен был мой ответ, потому что она успела прочитать его не только в моих глазах, но и в моей, открытой для нее душе.

Надеюсь, что в ее жизни не наступит того дня, когда ей понадобиться моя помощь, но… если такое случится, я встану рядом с ней. Встану не по долгу, а по велению сердца и души, часть которой всегда будет рядом с ней в кинжале, что сейчас покоился в ножнах на ее поясе.