Вторжение
Шрифт:
— Этот, как его… Авакян. Да он живет тут рядом, где-то на Герасимовской. Через два квартала прям. Вот и заходит по вечерам, пропустить кружечку-другую…
— … Порошкового пива с самопальной водярой, — хмыкнул Муртазин. Его Агоев не боялся, поэтому осмелился оскорбиться:
— Мне выживать надо! В «Железке» вон бар открыли, народ туда ходит. Что мне остается? Только грамотная ценовая политика. У меня дешевле в два раза. Поэтому и не закрылся еще.
— Успокойся, коммерс. Марсель с кем-нибудь общается здесь?
— Да его все тут знают.
— Что за Семен?
— Да работяга с железки. На вокзале работает. Ремонтная бригада или типа того. По вечерам мимо моего кафе идет, вот и заглядывает. По пути, так сказать.
— А как Семена зовут?
Агоев развел руками.
— Семен. Дальше не знаю. Все так и зовут — Семен.
— Шикарно, — проворчал Буров. Достав из кармана мятое фото Барыги, позаимствованное в квартире Нинки, показал. — А вот этот тут бывает?
— А, Костик? Ну так, иногда. Правда, редко совсем. Последний раз с бабой своей заходил. Наташка или Нинка, — Агоев покачал головой. — Между нами, кобыла кобылой, что он нашел в ней?
— Любовь зла. Еще раз Костика увидишь, звони мне, понял? — Буров положил на стойку визитку. Агоев опять скривился. Так он выражал половину эмоций из своего небогатого спектра.
— Товарищ капитан… Вы ж понимаете…
— Или ты звонишь мне, или я звоню участковому и в БЭП, — пожал плечами Буров. Скривившись, Агоев кивнул и спрятал визитку под столешницей. Буров, хмыкнув, направился к дверям. Встретившись глазами с пенсионером, он кивнул: — Счастливо, Петрович!
— Твое здоровье! — обрадовался Петрович, отсалютовал и продолжил обсасывать воблу.
+
На углу Ленинградской и Победы располагался небольшой продуктовый павильон. А прямо перед ним разыгралась драка: двое парней отчаянно колотили орущего мужика, который барахтался в пыли и вопил. Они были так увлечены, что даже не заметили подъезжающий наряд ППС. Лишь когда Маржанов включил крякалку, один из парней вздрогнул, обернулся и заорал:
— Менты, валим!
Вдвоем они бросились наутек, но Володя в два прыжка догнал второго и, схватив за шиворот, дернул. Парень грохнулся в кусты у обочины.
— Так его! — заорал благим матом мужик, пытаясь встать. — Бейте его, мужики! Моя полиция меня бережет, е… ть меня тапком!
Второй пытался убежать, но его подрезала патрульная машина. Тут же он вскинул руки:
— Сдаюсь! Я ничего не делал, ничего не делал, я мимо шел!
— Не делал?! Они меня избили! — орал мужик. Он встал на колени, но при попытке подняться во весь рост с матом упал на землю. Мужик был пьян.
— Подъем, — бросил Володя, отступая и доставая на всякий случай резиновую дубинку. — Рыпнешься, получишь по почкам, понял?
— Понял, — буркнул второй парень, вставая. Родимое пятно на щеке, маленькие пустые
— Ну ты и урод, — сказал Володя. Пляскин промолчал.
Маржанов пристегнул беглеца и направился к потерпевшему.
— У вас все нормально? Вам помочь?
— Да гашеный он, как черт, — пробурчал Пляскин. Володя процедил в ответ:
— И что? Это повод избивать? Совсем охренел?
Маржанов с трудом поднял потерпевшего. Тот едва стоял на ногах и чуть снова не упал, но Маржанов успел подхватить его.
— Мужик, е-мое, напрягись, а!
Володя бросил короткий взгляд на потерпевшего. Этого было достаточно, чтобы Пляскин сунул руку в карман и запустил в траву спичечный коробок. Но Володя заметил это движение боковым зрением.
— Что это?
— Где?
— Что ты сейчас скинул?
— Я? Ничего!
Володя подошел к траве, провел по ней концом «демократизатора» и нашел искомое. Поднял коробок, заглянул внутрь. Сухая перекрученная марихуана.
— Опа.
— Это не мое, — буркнул Пляскин. — Даже не думай пришить мне это, понял?
— Это его! — взревел потерпевший праведным гневом, опираясь на Маржанова, чтобы не упасть. — Не слушайте, это его! Они перед моим домом каждый день траву курят! Достали, людям жить не дают, е… ть меня тапком!
— Ты на себя посмотри, синебот! — взорвался прикованный к машине парень.
— Не мое это! — упирался Пляскин. Он успел прийти в себя, осмелеть и недобро прищурился, буравя глазками Володю. — Подкинуть решил? Чтоб чисто мне подгадить, да?
— Пасть закрыл, — процедил Володя. — В машину пошел.
— Не пойду.
Володя не выдержал. Быстро просунув дубинку под его руку, с помощью резиновой палки вывернул ему руку. Пляскин ойкнул. Володя схватил его и, согнув, поволок к машине.
— Гулнар, тащи этого!
Задержанных они усадили в задний отсек, пьяного потерпевшего не без труда затолкали на заднее сиденье. Мужик скатился на пол и стукнулся лбом о дверцу.
— Е… ть меня тапком, — простонал он, икая.
Когда машина отъехала, Володя связался по рации с дежуркой.
— Чашкан, это 18—й, везем пассажиров. Драка. Плюс у одного коробок с наркотическим средством растительного происхождения.
Маржанов, глянув в зеркало заднего вида, увидел, что Пляскин через решетку яростно пялится на Володю.
— Вован, а ты что, знаешь того придурка? — Маржанов кивнул назад.
— Пересекались пару раз, — нехотя отозвался Володя и отвернулся к окну.
Герасимовская была не в двух, а трех кварталах от «Гамаюна», но точный адрес Буров и Муртазин узнали по рации у помдежа. Это был спрятанный в тени деревьев побеленный домик с синими ставнями, чистый и аккуратный. Около калитки — почтовый ящик и звонок. Почему-то Буров был уверен, что им никто не откроет, но после нескольких звонков из веранды дома показалась низкорослая, метра полтора, и худенькая пожилая армянка.