Вторжение

Стрельцов Алексей

— … Они занимаются ЭТИМ? — заржал Акулов.

— Злые вы, — чуть кокетливо сказала Вера, выходя из дежурки. В дверях они с Володей встретились глазами. Теперь он был рад, что решил заскочить в дежурку перед уходом.

Гончар скептически наблюдал за Володей.

— Ничего не выгорит.

— Что? Ты о чем?

— А то я не вижу, как ты на следачку пялишься нашу.

— Давай громче, шеф на втором еще не слышит! — буркнул Володя.

— За ней половина отдела увивается, — сообщил Гончар. — А еще на нее вроде нач СО глаз положил. Так что… Сам понимаешь, лейтенант.

Володю

это выбесило. Он терпеть не мог, когда посторонние пытались лезть не в свои дела. Особенно в такие.

— Да плевать, — буркнул он. — Ладно, бывайте.

Он подхватил сумку и двинулся к выходу из участка. На крыльце толпились сотрудники, обсуждая главную тему для отдела на протяжении последних шести месяцев — строительство нового здания ОВД.

— Уже неделя, и никого!

— Ага, уроды, хоть бы одного рабочего прислали для приличия.

— Заморозили они что ли?

— Обещали через год достроить.

— Какой год? Там и конь не валялся!

— В местной брехушке писали, типа из бюджета мало выделили, — сказал Володя, пожимая им руки. — Через месяц вроде начнут строительство по-настоящему.

— Да они полгода уже это говорят, Вован! Верь им.

— Разворовали уже все, уроды…

— Они начнут шевелиться, только когда наша халупа развалится. Вот тогда резко и бабки найдутся, и вообще!

Предмет обсуждения был прямо напротив ОВД. Это должно быть длинное, в целых четыре этажа, современное здание, где разместилась бы вся городская и районная полиция, со всеми подразделениями — начиная от руководства и заканчивая ГИБДД и ФМС. Но сейчас напротив отдела виднелась лишь огороженная площадка с залитым фундаментом и груда кирпичей и бетонных плит. Причина строительства нового здания заключалась не только в тесноте старого. Сейчас ОВД располагался в двухэтажном строении дореволюционной постройки, тесном, с гнилой проводкой, подтекающей канализацией и обваливающейся штукатуркой.

Володя добрался до своего мотоцикла. Там его догнал Маржанов.

— Я специально эту тему начал, чтоб ты перед девчонкой хохму выдал, — довольно доложил он. Володя усмехнулся:

— Да, что б я без тебя делал.

— Ты куда сейчас? Может, это, посидим где-нибудь?

— Не, Гулнар, не сегодня. Устал я.

— Что там батя? Все бухает?

Об этом Володя хотел говорить еще меньше. Чтобы не отвечать, он уселся з руль и нацепил шлем.

— Тебя подбросить?

Буров вернулся домой только к восьми вечера. Громыхая пакетом, в котором лежали только что купленные бутылки с холодным пока еще пивом, он вышел из машины, которую бросил у ворот. Дверь в дом была открыта.

— Ты дома?

Ответа не было. Буров сгрузил бутылки в холодильник, после чего заглянул в гостиную и в комнату сына. Никого не было.

Буров отправился на задний двор. Когда-то здесь был огород. Когда-то, когда Наташа была жива. Последние годы здесь росла лишь трава. Зато сын устроил себе на заднем дворе импровизированный спортзал под открытым небом. Из двух вкопанных в землю бревен и куска арматуры соорудил турник. Из груды старых и лысых покрышек — тренажер для отработки силы удара — сын колотил по

шинам тяжелой кувалдой. Была здесь и тяжелая боксерская груша, которую сын вешал на турник.

Бурова-младшего он застал за тренировкой. Стоя спиной к нему и не замечая отца, он выжимал вверх две тяжелые, каждая в полтора пуда, чугунные гири.

Буров закурил, наблюдая за сыном. Раз. Два. Три. Четыре… После 15 повторов сын опустил железо. Гири ухнули, падая в рыхлую землю.

— Неплохо, — сказал Буров. — Только при жиме держать надо правильно. Техника тоже важна. Я ж тебе показывал.

Володя обернулся. По его лицу тек пот.

— Давно ты здесь?

Буров пожал плечами. Обычная ситуация: они вдвоем — а говорить им, по большому счету, не о чем. Натянутость между отцом и сыном увеличивалась с каждым годом.

Володя подошел к турнику. Покосился на отца.

— Нашли Барыгу?

— Нет.

— А те двое что говорят? Второго отловили?

— Вечером нарисовался. Он все подтвердил. Пришли, там бардак. Этот встал на шухере, тот стал искать наркоту… В обезьянник его засунул. Ломка начнется, — посмотрим, что запоет.

— Это не они, бать, — сказал Володя.

— Что?

— Ты видел диван? Там сила удара мощная была. Эти торчки на такое не способны. Ну и плюс на хате только кухонные ножи. Старые и тонкие. Сломались бы. А у торчка, которого мы приняли, ножа вообще не было. Ну и плюс у него на кармане были бабки. Они на самом деле пришли купить наркоту. Это кто-то другой был.

Буров нахмурился. Володя сказал очевидные и самому Бурову вещи. Но Буров не хотел, чтобы сын учил его уму-разуму.

— Может быть, — буркнул он, пожалев, что вышел во двор.

— Я сегодня на семейном скандале работал, — помедлив, добавил Володя. — Там участковый был, Жданов. Барыга же с его территории. Так вот Жданов говорит, что Барыгу несколько дней вообще никто не видел. Там что-то не так.

— Ну и что?

Володя хмуро покосился на отца.

— Тебе вообще не интересно, да?

Буров почувствовал волну раздражения, которая накатывала весь день, но оформилась окончательно лишь сейчас.

— На мне и без этих гребаных торчков три грабежа висят, износ и эти долбанные кражи из гаражей, — сухо проворчал он.

— Это твоя работа, — вдруг зло парировал Володя. — Если тебя от нее так тошнит, просто не занимайся этим. Ушел бы на пенсию и не мучал никого. Ни себя, ни других.

Буров готов был обматерить сына, но сдержался.

— Посмотрим на тебя лет через десять, умник, — буркнул он и, развернувшись, скрылся в доме. Володя горячо крикнул ему вслед:

— Я не буду таким, как ты, через десять лет, понял?

Но Буров уже ушел. Сжав зубы, Володя посмотрел на турник. Злость на спивающегося и безразличного ко всему отца часто выручала его на тренировках. Прыгнув, Володя схватился за перекладину и принялся подтягиваться.

28 раз. Буров не мог подтянуться столько никогда. Глядя на сына в окно, Буров не мог признать — Володя в шикарной спортивной форме. Молодец, мелькнуло в голове. А каким слабым пацан был в детстве… До того, как решил пойти в правоохранители.