Вторжение
Шрифт:
Знамения не понял никто.
Часть 2
(
— Машку помнишь? Хромая погоняло? — Новиков покопался в своем шкафчике и выудил футболку. Володя кивнул, снимая форменные штаны:
— У которой шалман на Вокзальной был?
— Приколи, сегодня стоит на обочине. Напротив «Железки». Рожу свою страшную закрасила слоем штукатурки, живот оголила…
— Даром что у нее
— … Мини-юбка, все дела. Подъехали, спрашиваем, чего тебе? Не, говорит, ничего, — продолжал Новиков. — Ну, я ее сумку взял, для досмотра. Догадайся, что внутри.
— Пузырь? — предположил Маржанов.
— Если бы. Презервативы. Штук десять.
— Она что, в проститутки решила податься? — удивился Володя.
— А я тебе о чем! Реально вышла на работу, дура!
— Чтоб ее дождем намочило, — отметил Корболин, косясь на окно, по которому били ветки дерева. За окном был полный мрак. — И ведь намочит.
— У нее же дети, — вспомнил Володя. — Вот гнида… В отдел не доставили?
— А с чем? За бродяжничество? Или для установления личности? Она трезвая даже. Так бы хоть повод был.
— Мы участковому передали уже, — добавил Корболин. — Пусть по ушам ей проедется.
В раздевалку заглянул Крук.
— Сушко и Гузаревич не здесь?
— Пока нет, — словно для проверки Маржанов посмотрел по сторонам. — А что, они еще не вернулись?
Крук нахмурился и исчез. ППСники переглянулись.
— Ладно, всем до завтра, — сказал Володя, захлопывая шкафчик. Корболин и Новиков, неспеша заталкивая свои вещи в сумки, кивнули. Володя и Маржанов вышли в коридор и нос к носу столкнулись со Ждановым.
— О, вот он! — обрадовался Маржанов. — Про дом узнал?
— Само собой. На, держи.
Жданов протянул ему бумажку. Маржанов указал на напарника:
— Это ему. Вован, до завтра.
— Ага, пока. — Володя кивнул напарнику на прощанье и взял у Жданова листок. Это был обрывок блокнотной страницы, на котором он различил нацарапанные плохим почерком 11 цифр. — Это что?
— Телефон, что еще, — нетерпеливо ответил Жданов. — А ты чего ждал? Страховой полис?
— А хозяева точно готовы его сдать?
— Да он у них сто лет пустует. Не каждый хочет жить около ментуры, а?
— Я хочу.
— Ну вот позвони и обрадуй их. Ладно, мне некогда. Заявва поступила. Прикинь, молодежь совсем без крыши. Сейчас около «Прометея» тачку угнали. Как специально, сволочи, на моем участке. И в такую погоду!
— Спасибо, — улыбнулся Володя, кивая на листок. Жданов мотнул головой и убежал к выходу. Володя направился было за ним, но в этот момент увидел спускающуюся с лестницы Веру.
— Привет. Поздравляю с изъятием.
— Я тут при чем? Меня просто как дежурного следователя
— Ну… все равно.
— Спасибо. А ты чего так поздно?
— Так у нас же с сегодняшнего дня особый режим ввели.
— Ааа, слышала что-то такое. А ты в курсе, на сегодня штормовое предупреждение объя…
Мимо, едва не сбив Володю, пронесся Крук. На нем лица не было. Он скрылся в дежурке. Когда хлопнула дверь, до них из дежурки донеслись встревоженные крики.
— Что там случилось? — замерла Вера.
Что-то точно случилось. Володя почти бегом двинулся к дежурке. За стеклянной перегородкой, усиленной мощной решеткой из прутьев арматуры, дежурный Акулов возбужденно говорил, почти кричал, по телефону:
— … ЧП, расстреляли наряд ППС. Пустырь на Чухрова! Я не знаю, сообщение о стрельбе в этом районе, наряд не выходит на связь! Я по ГЛОНАСС вижу, там они!
Володя похолодел, слыша это. Чухрова. Участок Сушко и Гузаревича.
Из дежурки выбежал Крук, на ходу натягивая бронежилет.
— Товарищ капитан, можно с вами?
— Иди домой! — рявкнул Крук. Он рванул к выходу, но тут же обернулся и пролаял в дежурку: — Кто из оперов на месте?
Гончар просунул лицо в стеклянное окно перегородки, вырезанное между прутьями решетки. На лице не было ни кровинки.
— Буров, но он занят по наркотикам, — выпалил он, голос звучал непривычно тонко. — Гензер едет туда, на ходу обзванивает остальных, вроде Муртазин сейчас подтягивается!
— Все наряды в тот сектор! — убегая, приказал Крук. — Прочесать все! Акулов, доложи в область, СЕЙЧАС!
Крук скрылся в двери, порывом ветра с улицы ее захлопнуло так, что задрожали стены. В тот же миг за окнами блеснула ослепительная молния. Стоящая рядом с Володей испуганная и кажущаяся маленькой и беззащитной Вера что-то сказала, но ее голос заглушил раскат грома.
— Что?
— Господи, — тихо повторила она.
Вспышка молнии выхватила из темноты экипаж ППС с распахнутой дверцей, стоящий около кустарника. Голос Крука прорезал тоскливый и панический вой полицейской сирены:
— Вон они! Туда!
Начал моросить дождь. Матерясь, водитель дежурной «Газели» включил дворники. Фургон, подпрыгивая на каждой кочке — дорога на пустыре отсутствовала, это было поле, все поросшее травой и в рытвинах, отделяющее окраину Елецка от стихийной свалки. Пронзая темноту светом фар, «Газель» подъехала к экипажу. С пистолетом в руках Крук выпрыгнул из машины и бросился к экипажу.
— «Скорую»! — крикнул он назад.
Первым Крук увидел Гузаревича. Тот лежал на животе около машины, вывалившись с переднего пассажирского сиденья. Крук схватил его за плечо и, дернув вверх, переернул на бок.