Вторжение
Шрифт:
Его движения ускорились, когда в темноте раздался резкий возглас. Нащупав щель между пластинами, он нырнул в неё и прижался к прохладному гладкому металлу. Снова окрик, и через мгновение — уже знакомый гул: то ли потревоженный воздух гудит, то ли включённый парализатор. «Бдительные, черти! И чуткие!» — подумал Литвин, вспомнив предупреждение Корабля.
Двое, обходившие крейсер с другой стороны, вновь появились на пластинке визора. В трюме зазвучали голоса олков, отрывистые и хриплые; ориентируясь по звуку, они собрались вместе, потом вытянулись шеренгой и зашагали к транспортной нише. Воздух снова дрогнул от
Литвин, застывший в своей щели, пропустил их метров на десять — два прыжка в боевом режиме. Мышцы его напряглись, и скаф, воспринявший усилие, послушно швырнул тело вверх и вперёд. Скачок, затем другой… Он приземлился сзади олка в середине цепочки, чиркнул нитью поперёк спины и тут же ринулся назад, к спасительному борту «Жаворонка». Он успел покинуть опасную зону, хотя реакция врагов была стремительной — три стража, не опуская оружия, повернулись, и гудение парализаторов тотчас смолкло. Затем послышались другие звуки — судорожный хрип, быстро сменившийся грохотом падавших тел.
Переждав недолгое время, Литвин приблизился к телам и убедился, что все мертвы. Убитый им истёк кровью, остальные, как следовало ожидать, погибли от асфиксии, когда исчез дыхательный рефлекс. Их лица в визоре были ужасны — сине-багровые, с глазами, вылезшими из орбит, с раскрытыми ртами, в которых торчали прикушенные языки.
— Ну что ж, ребята, — сказал Литвин, выпрямляясь, — бились мы на равных. Всё по-честному: у вас свои доспехи, у меня — свои. — Он прикоснулся к наплечнику скафандра. — Так что не обессудьте. Дел у меня прорва, и отдыхать тут с высунутым языком я не собирался.
Вернувшись к крейсеру, он снял скафандр с боевого режима, стащил перчатки, положил ладони на броневую плиту и замер, прощаясь, на пару минут. Затем направился к нише и транспортной капсуле. Влез в неё, сел на пол, и тут же вспыхнул свет.
«Корабль!»
«Слушаю».
«Олки что-то кричали. Что?»
«Пытались позвать стражей из первой группы. Потом…»
«Нет, — перебил Литвин, — это уже было после. В тот миг, когда они покинули кабину, я расслышал какое-то слово… сас… асс…»
«С’асси. Свет. Команда включить свет была отдана ментально, но не исполнена. Тогда её повторили голосом».
«И ты её снова не исполнил. Приоритетность моего приказа выше?»
«В этом случае — да».
Брови Литвина сдвинулись, лоб пошёл морщинами. Несомненно, он имел какую-то власть над этим чудовищным существом, над квазиразумным монстром, но какую? Откуда? И где её пределы? Теперь ему казалось, что выяснить их важнее, чем биться с олками. Пожалуй, ещё важнее, чем получить информацию о галактических расах, что пребывали среди звёзд, далеко от Земли и Солнца. Даже важнее спасения Макнил, которое, по правде говоря, являлось делом сложным и сомнительным. В сущности, он затеял войну с неведомой и грозной силой, с врагом, имевшим преимущество по всем статьям и окопавшимся на укреплённых позициях. В этой кампании он мог рассчитывать лишь на своё упрямство, ловкость и не совсем исправный скаф. Ещё — на союзника, чья преданность была под большим вопросом.
«Корабль! Ты выполнишь любую мою команду?»
«Любую разумную», — прошелестел бесплотный
«Твоя самоликвидация входит в их число? Или изменение курса?»
«Нет».
Кратко, ясно, безапелляционно. Эта штука не желала умирать, чем бы ни объяснялось такое решение — заложенной извне программой или природным инстинктом. Маршрут тоже был вне компетенции Литвина, как, вероятно, и истребление экипажа. Вернее, истребить он мог кого угодно, но только своею собственной рукой.
В этом таилась загадка. Он подумал, что Корабль то подыгрывает той и другой стороне, то придерживает за штаны, руководствуясь какими-то странными правилами, не имевшими отношения к логике — по крайней мере, к логике земных людей.
Привести его к покорности? Как? Может быть, страхом? Страх — универсальное средство для тех, кто не хочет умирать…
«Скажи, бино фаата атакуют Землю?»
«Не исключается».
«Но разве это разумно? Ты и твои симбионты против целой планеты?»
«На их стороне превосходство в технологии».
«Зато на нашей — ресурсы. Мир с огромным населением, чёртова уйма всякого оружия, армии, военные базы, космические корабли… Десятки боевых крейсеров, более мощных, чем „Жаворонок“. — Литвин сел поудобнее, привалившись спиной к стене кабины. — Не одолеть вам нас, приятель, и потому всё завершится распылением. И тебя распылят, и твоих симбионтов. Возможно, не с первого раза и не со второго, но мы народ упрямый. Нас много, всех не перебьёшь».
«Это было бы нежелательно. Крайняя мера. Достаточно уничтожить всех вооружённых. Так считают симбионты».
«Уничтожить всех? Каким же образом? Будешь гоняться за каждым фрегатом от Меркурия до Пояса Астероидов?»
«Нет. Для этого есть вспомогательные модули».
Литвин усмехнулся.
«В самом деле? Было бы любопытно поглядеть!»
Через минуту его улыбка погасла.
Те угловатые шипы, торчавшие снаружи корпуса… При более подробном рассмотрении — нечто похожее на древние канистры для бензина, огромные, как пять тяжёлых рейдеров, со срезанным углом, где выступало массивное кольцо, жерло аннигилятора. Боевые модули, пояснил Корабль. Они не обладали изяществом и обтекаемой формой земных крейсеров, фрегатов и корветов, но были способны перемещаться как в космосе, так и в атмосферах планет. Они тянулись ряд за рядом, бесконечные, как скалы на побережье космического океана, и, разглядывая их, Литвин с холодеющим сердцем понял, в чём назначение Корабля. Не судно для мирных экспедиций, а форпост агрессии… Гиперсветовой двигатель, чтобы перебросить флот, стратегический центр, чтобы согласовать его действия… Флот был велик — не десятки, а сотни боевых единиц, превосходящих мощью крейсер. Сокрушительная сила!
Но ещё не вся — тоннели, проходившие рядом с шахтой конвертера, являлись ангарами для модулей-разведчиков, и счёт тут шёл не на сотни, а на тысячи. Тёмные коробки корпусов, упакованных плотными кольцами, проплывали перед Литвиным, пока в глазах не зарябило. «Что там внутри?.. — подумал он, и тотчас раскрылось тёмное пространство, вспыхнул свет, возникла статуя, окутанная покрывалом. — Спящий пилот?» Да, подтвердил Корабль; тхо, подключённый через биоинтерфейс к оружию и навигационному блоку. Солдат, законсервированный в банке-модуле, ожидающий команды, которая вырвет его из забытья и бросит в бой…