Вторжение
Шрифт:
Горчаков отодвинул груду газет и журналов, протёр стёкла очков и уставился на плёночный экран, где, сменяя друг друга с пятисекундным интервалом, появлялись заголовки на всех языках Земли, потом выключил компьютер. Большей частью — чушь и ерунда, пустые домыслы… Всё полезное извлекут референты, но можно биться об заклад, что ценной информации немного. Наверняка меньше, чем в рапорте Тимохина, хотя и этот документ не радует подробностью: пришёл, увидел, удивился… Сильно, должно быть, удивился!
Усмехнувшись, Горчаков закурил и начал размышлять о том, что сослуживцу по Приамурской дивизии обижаться нечего: конечно, он ему руки выкрутил, зато теперь адмирал Тимохин
Директивы, принятые на заседании Совбеза и согласованные с секретарём ООН и главами великих держав, были просты: объявить эмбарго на полёты в космос для частных корпораций и афро-азиатских стран, затем собрать информацию, не допуская при этом, чтобы чужаки приблизились к Земле или любой колонии, включая Меркурий и Венеру. Судя по рапорту Тимохина, корабль их размером с астероид, и что в нём есть, о том лишь богу ведомо… Так что пусть висит себе в пространстве при полном нашем дружелюбии. А что касается Земли, то к ней добраться лучше на «Памире». Вежливый гость с хозяином не спорит…
Кроме того, с подачи лорда Майкла приняли решение о Первом и Втором флотах: привести в боевую готовность, как и наземные армии пайщиков, но мест дислокации не менять. Чавес и Хейли не возражали; их корабли, оставаясь на Луне и Марсе, могли ударить с двух направлений, а это давало тактическое преимущество. Джозеф Хейли уже вылетел на Марс, ибо в подобной операции его флот главенствовал; Первый в любом случае не мог отправить все свои эскадры с Лунной базы — это привело бы к дестабилизации обстановки на Земле.
Горчаков выпустил колечко дыма, осмотрел стол, а за ним и весь свой уютный кабинет. На глаза попался «Шпигель», самый свежий номер, где сообщалось об отставке Брэдфорда. Обложка с карикатурой: головастый рогатый пришелец с хищно разинутой пастью целится заглотить шарик Земли. Сверху надпись: «БЛИЗИТСЯ АРМАГЕДДОН!» Похоже, «Шпигель» чужакам не благоволил — зубы в пасти были в три ряда.
Ну, это ещё не известно, решил Горчаков; может, они зубастые и рогатые, но с ангельской душой. Скоро узнаем, когда поступит новый рапорт от Тимохина… Взгляд его переместился на «Огни Москвы»: фото президента у кремлёвских стен и статья на первой полосе под кратким названием «Провидец». Отложив сигарету, он восхищённо покачал головой. Вот тут полная определённость! Провидец — не провидец, а в интуиции не откажешь! И в чувстве момента! То ли сам додумался, то ли умные люди вроде Асадина подсказали, но ведь умников ещё послушать надо и согласиться с их советами… Так или иначе, а кресло останется за президентом. Или на выборах победит, или продлят полномочия…
Об этом и многом другом рассуждал Борис Сергеевич Горчаков, видный политик и член Совбеза, сидя в своём кабинете на двадцать первом этаже здания ООН. Думы его были, в общем-то, суетными, и даже себе самому он не признался бы, что испытывает ужас. Ужас прятался глубоко, таился за мыслями об осенних президентских выборах, о наградах, которые ждут Тимохина (чем тот обязан ему, Горчакову), о прессе, где тему инопланетян, ангелов или дьяволов раскручивали и выжимали до последнего евлара. В какой-то
Но всё это было лишь зыбкой стеной, скрывавшей страх. Время от времени стена давала трещину, и тогда Горчаков содрогался, осознавая реальность свершившегося.
ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ! Небывалое произошло… Может быть, и правда близится Армагеддон?
«Коперник», исследовательское судно, садился на астродром марсианской станции «Маринер». Красивая картина: фиолетовый небесный свод, ржаво-серые барханы и на их фоне — ослепительный выхлоп двигателя. Но диспетчер Йозеф Калих к этому зрелищу привык и взирал на прибывшую с Юпитера посудину с полным равнодушием. Правда, Кристина, его подружка из службы связи, говорила, что планетологи «Коперника» спускали зонды в Красное Пятно и что-то там нашли — пространственную сингулярность или темпоральную червоточину. Это могло бы вызвать интерес, но только в другое время. До Юпитера лететь и лететь, а тут своя сенсация, поближе — каких-то восемь миллионов километров.
Пламя, бившее из дюз, погасло, и «Коперник», похожий на баллон от термоса, грузно опустился на бетонные плиты. Как раз там, куда его направили, между рудовозом «Нео Полиметалл» и орбитальным челноком. К рудовозу тянулись шланги от цистерн с топливом, но эта посадочная площадка и сами цистерны были далеко от «Коперника», и выхлоп дюз туда не доставал. На всякий случай Калих убедился, что подача топлива не нарушилась, осмотрел пульты с зелёными огоньками, довольно кивнул и произнёс в микрофон:
— Диспетчерская станция «Маринер» — «Копернику». Сели нормально. Высылаю транспорт.
— Благодарю, — отозвался один из пилотов. Голос был усталый.
Калих помахал рукой дежурным смены:
— Пьер, Збышек! Пошлите к ним кого-нибудь. Пусть зелёный мобиль возьмут, он побольше, а у них на борту семнадцать человек.
— Заправлять их будем? — спросил Пьер.
— Непременно, но после рудовоза. Часа через два.
Вздохнув, Калих оглядел взлётное поле с тремя кораблями, небо, цистерны, барханы и поблёскивающий вдалеке пузырь жилого купола. Пейзаж красивый, но место всё-таки убогое… Ни тебе зелёных насаждений, как в Элладе, Исиде и Аргире [28] , ни настоящего города под куполами, ни клубов, ни стадиона, ни театра, ни новых лиц… На сотню жителей — один бассейн длиной пятнадцать метров, одно кафе и бар в гостинице… Но и сюда доходят новости. Доходят, хвала Галактике и службе связи!
28
Эллада, Исида, Аргир — области депрессий (впадин) на Марсе с ровным плоским дном, так называемые нерасчленённые равнины, удобные для заселения.
Он щёлкнул переключателем на пульте и просительно сказал:
— Кристинка, ты? Это Йозеф. Послушай, пани моя, есть что-то новое об этих пришельцах? Расскажешь, а? Пьер и Збых тоже интересуются…
Интересовались не только Пьер и Збых — на тяжёлом крейсере «Тайга» коммандер Чернов, старший связист, лично сидел в наушниках у приёмного устройства. Сидел вторые сутки, отлучаясь только по нужде, хотя его энсины и лейтенанты сменялись каждые шесть часов. Дегтярь, капитан «Тайги», доверял лишь уникальному слуху коммандера Чернова.