Второй шанс

Дессен Сара

— Ты должна что-нибудь почувствовать!

Я поняла, что он имеет в виду, когда мы на полной скорости неслись по набережной, объезжая ранних прохожих и пугая стайки чаек.

— Похоже на полет!

— Точно! — обрадовался Адам. — Скорость, ветер… и самое главное — ты всем повелеваешь! Ну, точнее, сейчас-то повелеваю я, но скоро будешь и ты. Чувство полета останется, даже усилится, когда ты сама будешь за рулем!

Велосипед со свистом летел по деревянной набережной, доски скрипели, а я откинула голову назад, радуясь встречному ветру. Справа сиял под лучами солнца океан, сливаясь

в сплошную синюю ленту без конца и края. Неожиданно страх перед падением улетучился, уступая место радостному восторгу. Я закрыла глаза, чтобы насладиться новыми ощущениями.

— Видишь? — крикнул Адам. Как при такой скорости он докричался до меня — не представляю. — Просто класс!

Я открыла глаза, собираясь ответить. Да, он оказался прав — без такой поездки никогда не испытаешь чувства свободного полета и не научишься кататься на велосипеде. Вдруг краем глаза я заметила, что мы проезжаем мимо магазина велосипедов, и, не сдержавшись, повернула голову. Парадная дверь открыта настежь, в подсобке уже горит свет, а за стойкой темнеет силуэт со стаканчиком кофе в руке. Хоть бы побыстрее проскочить мимо магазина, чтобы Илай не заметил нас!

Вдруг, невзирая на страх, я решила рискнуть и отпустила руки на одно короткое мгновение…

Всю следующую неделю мы с Мэгги тренировались почти каждое утро. Даже сложился своеобразный ритуал: я по пути покупаю в магазине два кофе и встречаюсь с ней на площадке в велопарке. Сначала по совету Адама мы воспользовались методом, который он называет «катанием с поддержкой». Я крутила педали, а Мэгги придерживала велосипед сзади. Очень скоро она уже отпускала руки, но бежала следом, чтобы и крайнем случае подстраховать при падении. С каждым разом время самостоятельного катания продлевалось, а я старательно училась держать равновесие, что, кстати, не всегда удавалось. Пара приличных падений да ссадины на обеих коленках, конечно, радости не добавляли, тем не менее по сравнению с первым днем прогресс был налицо.

Любопытно, но мой ритм жизни вновь перевернулся с ног на голову. Теперь я провожу вечера за штудированием учебников, а ночами сплю. Только представьте себе, как все нормальные люди, выхожу из дома ранним утром или в крайнем случае в полдень. Правда, большую часть суток все равно провожу в одиночестве. Если я не на работе или не на тренировке с Мэгги, то сижу дома, не обращая внимания на сообщения Джейсона — к счастью, они приходят все реже — и не отвечая на звонки родителей.

Конечно, папа с мамой уже сходят с ума, потому что я не разговариваю с ними целую вечность, игнорируя звонки и сообщения. Пусть выглядит по-детски — меня такое положение дел устраивает. Словно это следующий пункт незаконченного квеста, компенсация за упущенное время, так сказать. С другой стороны, боюсь, что, если заговорю с одним из них — хоть на одну секундочку, — ярость, которую едва удалось усмирить после посещения отца в «Кондоре», вновь выплеснется мощной волной и накроет нас с головой.

Общаюсь только с одним человеком в семье — с Холлисом, да и то наши разговоры свелись к минимуму, потому что он по уши погрузился в новую жизнь с Лаурой. Если брак отца находится на

грани развода, а мама, как обычно, не стремится замуж, Холлис на удивление всем и самому себе изменился до неузнаваемости. Как ни странно, но его пламенная любовь не остыла, пережив все мыслимые сроки, когда брат обычно терял интерес к девушке и знакомился с очередной пассией. Следующий его шаг оказался еще безумнее.

— Холлис Уэст слушает.

Я ошиблась номером?! Да нет же, это он собственной персоной, только до чего же деловой голос!

— Холлис? Это ты?

— Од! Привет! Подожди минутку, я только выйду на улицу.

В трубке что-то приглушенно зашелестело, открылась и закрылась со скрипом дверь, а потом Холлис виновато произнес:

— Извини, пожалуйста. Но тебе повезло, позвонила прямо в перерыве встречи.

— Между тобой и Лаурой?

— Нет. Между мной и остальными экспертами по потребительскому кредиту.

— Кем-кем?

Брат прокашлялся.

— Моими коллегами. Я теперь работаю в отделе инвестиционного фонда. Разве мама не рассказывала тебе?

В памяти всплыли мамины слова о банке.

— Да, рассказывала. Сколько времени ты уже работаешь?

— Примерно три недели. За работой даже не заметил, как они пролетели!

— Значит, тебе нравится?

— Еще как! — На заднем фоне прозвучал гудок. — Представляешь, оказывается, я умею найти правильный подход к клиентам и обладаю прекрасным даром убеждения. Наверное, двухгодичное мотание по Европе не прошло бесследно.

— Ты ведешь клиентов?

— Точно! — Холлис засмеялся. — Сначала устроился кассиром, но уже через неделю меня перевели в отдел по работе с клиентами. Я работаю со счетами, принимаю заявки на депозиты с ответственным хранением, как-то так все устроилось само собой.

Я попыталась представить брата за письменным столом в банке или на другом рабочем месте, но перед глазами упрямо всплывала его ухмыляющаяся физиономия на фоне Тадж-Махала и надпись: «Лучшие денечки».

— Знаешь, Од, — вдруг затараторил он. — У меня осталось несколько минут до начала второй части собрания. Как ваши дела? Как поживают папа с Хайди и маленькая сестричка?

Рассказать или нет про папин переезд в гостиницу? Надо, конечно, ведь Холлис имеет право знать. Но почему сообщать об этом должна я? Словно папа опять воспользовался хитроумным приемчиком и оставил самую грязную работу мне. Ну уж нет! Поэтому я постаралась как можно беззаботнее ответить:

— Все нормально. А как мама?

— Ой, раздражительная, как и всегда, — вздохнул брат. — Я ведь не оправдал ее надежд, став на путь независимости, да еще и приобщился к буржуазии.

— Да уж.

— И еще: она скучает по тебе.

Вот это новость! Похлеще, чем известие о работающем в банке Холлисе! Честно!

— Мама никогда не скучает, — заявила я. — Такая самодостаточная личность!

— Неправда. — На секунду он замолчал, потом продолжил: — Од! Знаю, что этим летом вы что-то не поделили, но тебе надо с ней обязательно поговорить. Мама все еще переживает драму с Финном и…

— С каким Финном?

— Аспирантом. Ну, помнишь, о котором я тебе рассказывал? Он еще в машине спал.