Второй шанс
Шрифт:
После этого, он отдельными пипетками перенес по одному миллилитру из пронумерованных пробирок, разведенные сыворотки в соответствующие пробирки с дисками. Закрыв пробирки резиновыми пробками, он их тщательно встряхнул, и поместил на качающуюся платформу в термостат, при температуре тридцать семь градусов Цельсия, закрыл дверь термостата и запустил секундомер.
— У нас есть перерыв в тридцать минут, до следующей операции, — объявил он.
— Мы будем здесь! — визгливо заявила профессорша.
— Как Вам будет угодно, — сухо ответил ей Старик-Саша.
— Где водоструйный насос? — спросил он. Ему показали. Он осмотрел его и подключил к шлангу тонкую длинную иглу-воздушку от капельницы, со спиленной скошенной частью. Потом вынул из саквояжа бутылку с моющим раствором и два темных флакона. В это время, члены Ученого совета переговаривались между собой, решая какие-то свои рабочие дела и проблемы.
Через полчаса, Старик-Саша достал пробирки, вынул из них пробки и с помощью насоса удалил раствор сывороток. Затем, в каждую пробирку, налил по два миллилитра моющего раствора, встряхнул и снова удалил уже его. Так он сделал трижды.
После этого, в каждую пробирку, где находились только диски, добавил по одному миллилитру из темного флакона с надписью «Коньюгат», заткнул другими чистыми пробками, снова поставил на качалку в термостат, и снова запустил секундомер.
— Еще тридцать минут! — объявил он.
Потом снова повторилась процедура троекратной промывки, и он внес по миллилитру раствора из темного флакона с надписью субстрат/хромоген. И опять спрятал пробирки в термостат.
— Последние тридцать минут, — объявил экспериментатор.
Тем временем, весть о чудо-методе и его испытании облетела весь институт, и в огромную лабораторную комнату, помимо членов Ученого Совета, набилось куча народу. Особенно много было молодежи, которой рассказали о перспективах нового метода и количестве предполагаемых кандидатских диссертаций. Катя, все время, не отходила от своего кавалера, периодически поглаживая его по плечу в знак ободрения и поддержки. Отец Кати был хмур. Зато профессорша, ехидно улыбалась, время от времени, бросая злобные взгляды на изобретателя. Под самый конец демонстрации, в помещение вошел седовласый мужчина, высокого роста. По толпе прокатился гул удивления.
— Это вице-президент Академии Медицинских Наук, — зашептала Катя на ухо юноше, — не иначе, как эта старая ведьма его вызвала.
— Здравствуйте, коллеги! — поздоровался вошедший со всеми.
— Здравствуйте, Степан Сергеевич! Рады Вас видеть у нас, — поприветствовал на правах хозяина, отец Кати. — Вы по делу или просто заехали?
— Еще не знаю. Мне тут шепнули, что у Вас некий вундеркинд, без образования, показывает чудеса науки и техники. Вот я и решил проверить, на что сотрудники вверенного Вам института, Виктор Иванович, тратят свое рабочее время, которое им оплачивает, между прочим, наше государство. Да! И где же он?
— Тут он! — со стула встал Старик-Саша. Он сразу все понял. Старая ведьма-профессорша вызвала тяжелую артиллерию из руководства
— Вы очень молоды, для ученого, — язвительно процедил вице-президент, скользя надменным взглядом по шикарному внешнему виду молодого паренька.
— Моя молодость, если это недостаток, скоро исправится. Хуже, если человек с молодости глуп, это и с возрастом не исправить! — дерзко ответил Старик, в теле юноши.
Надо признаться, он терпеть не мог таких индюков от науки, еще в прошлой своей жизни, а уж в этой делать поблажки надменным и пафосным хамам, тем более не намеревался. Даже вице-президентам Академии наук.
По комнате покатился вал тихих смешков. Все знали, что Степан Сергеевич несколько туповат, а своей карьерой обязан исключительно женитьбе на дочке бывшего министра образования СССР, который уже вышел на пенсию. В связи с чем, его влияние на академические дела, резко упало.
Вице-президент побагровел.
— А Вы, как я погляжу, зубастый щен… молодой человек! — поправил себя он, с издевкой глядя на парня. — Ну давайте, покажите, что Вы там наизобретали.
— Минуту терпения и я всё всем продемонстрирую, — и юноша вынул из термостата штатив с пробирками.
В семи из десяти раствор был таким же бесцветным, каким его внесли изначально. Зато во второй, пятой и девятой пробирках, раствор приобрел насыщенный ярко-желтый цвет.
— Я готов огласить результаты испытаний! — объявил юноша.
— Мы Вас внимательно слушаем, Александр Сергеевич! — отец Кати даже не пытался скрыть распирающего его восторга и предвкушения.
— Человеческая сыворотка содержится во второй, пятой и девятой пробирках. Причем максимальная концентрация в девятой, меньше во второй, и самая маленькая в пятой.
— Профессор! Петр Матвеевич! — обратился отец Кати к пожилому мужчине в очках. — Огласите пожалуйста содержимое пробирок.
— Конечно. С удовольствием, Виктор Иванович, — профессор встал, поправил очки и, взяв листок бумаги, начал читать:
— Для опыта были применены сыворотки следующих животных: кролика, осла, козы, обезьяны, морской свинки, крысы, собаки и коровы. Ну а десятой, как вы понимаете, сыворотка человека. В первоначальном плане опыта, предполагалось, что каждому виду сыворотки будет соответствовать одна пробирка. Причем кроме меня и лаборанта, где и какая сыворотка находится, никто не знал. Даже Виктор Иванович!
— Почему? — спросил вице-президент.
— Он сказал, чтобы исключить любую возможность утечки, — ответил профессор и продолжил: — Но потом, в протокол испытания были внесены изменения.
— На каком основании?! — вмешался вице-президент, повышая голос .
— По настоянию профессора Светланы Петровны, были сделаны следующие изменения. Все сыворотки уравняли по белку до концентрации — десять нанограмм на один миллилитр. Она потребовала добавить человеческую сыворотку в пробирки с сыворотками животных, и снизить концентрацию белка в пробирке номер два до одного нанограмма, а в пробирке номер пять вообще до ста пикограмм!