Второй шанс
Шрифт:
— Ему же почти… сто пятьдесят лет! — благоговейно произнес впечатленный юноша.
— Да! Это саквояж врача тех времен. И он использовался по прямому назначению почти до самой революции, переходя от одного владельца к другому, — подтвердил отец Кати.
— Откуда он у Вас? — не сдержался юноша, прекрасно осознавая бестактность вопроса.
— О-о! Эта очень интересная история! — начал академик. — Этот саквояж мне вручил мой учитель, профессор Ленинградской Военно-Медицинской Академии, Никитов Валентин Михайлович. А ему его учитель, профессор Сорокин, а тому его.
— Здорово! А зачем? Что
— Это… вроде как талисман. Но главное не сам саквояж, главное те слова, которые мой учитель мне сказал, когда передавал его.
— Какие? — хором воскликнула молодежь.
— Эти слова передавались из поколения в поколение, от одного ученого к другому. Я тогда спросил своего учителя, зачем он столько времени возится со мной, простым студеном. Уверял, что я никогда не смогу ему вернуть этот долг времени и сил, которые он на меня тратит.
— И что он ответил? — с горящими глазами спросила Катя.
— То, что я сейчас скажу Александру, — лицо академика стало серьезным и невозмутимым. — Я занимаюсь с тобой не для того, чтобы ты когда-то помог мне. Я занимаюсь с тобой, чтобы ты, когда придет твое время и ты будешь на вершине успеха, и к тебе придет такой же, горящий жаждой знаний, новый молодой ученый, беспрекословно с готовностью и рвением помог ему, — отец помолчал, и добавил: — Завтра мы увидим, настало ли мое время передать тебе этот саквояж. Чтобы уже ты ждал нового юношу, которому передашь его позже!
Все замолчали осмысливая все вышесказанное и осознав всю глубину мысли, поняли главное. Наука — это не только изобретения и открытия. Это традиция научного общения, сохранения и передачи того огня познания тайн природы, который и двигает настоящих ученых. И который они передают друг другу через все времена. Пусть с трудностями и невзгодами, противоречиями и интригами. Но это их жизнь… жизнь настоящих ученых, горящих душою за любимую идею, за желание движения вперед, стремление к высоким целям и далёким горизонтам. Да, пускай не всегда на этом непростом пути, встречаются их ждёт успех и одобрение со стороны коллег. Пусть не всегда честны помыслы и ясны намерения. Но это особый мир. Со своими законами и правилами, взлётами и падениями. Мир учёных!
И вот сейчас, глядя на этот скромный, но одновременно дорогой саквояж, каждый из присутствующих, особо остро почувствовал дыхание времени. Тот непередаваемый дух единения многих и многих поколений учёных, объединённых веками.
— Я не подведу, — твердо ответил Саша и отец Кати, слегка прикрыв веки, одобрительно кивнул.
— Все! Идем! — перебила всю торжественность момента, своенравная дочь. — Нам еще в универмаг нужно успеть! Потом разберётесь со своим саквояжем.
И она, пока благородные речи отца полностью не завладели вниманием благодарного слушателя, поспешила перевести ситуацию в свою пользу. Схватив кавалера за руку, она решительно потащила его за собой — прочь из квартиры.
Но, победа Кати оказалась сомнительной и недолгой. Из оперы: «От волка бежал, да на медведя напал». Выйдя из подъезда, где жили Бессоновы, они направились домой к Саше, но возле соседнего подъезда они неожиданно столкнулись с его, так называемыми родственничками: мамой и старшим братом, ну и в качестве бесплатного приложения
— Здравствуй, Саша! — радостно воскликнула мама. — Здравствуй, Катюша.
— Здравствуйте, Людмила Петровна! — поздоровалась в ответ Катя, растерянно переводя взгляд с Саши на мать, но тот упорно молчал, лишь кивнув в ответ. Алексей с Ниной, абсолютно не разделяя восторг матери, на «торжественность» момента тоже отреагировали короткими кивками.
«Ну надо же! Актриса Большого театра. Зачем так переигрывать?» — лицо младшенького перекосилось в ироничной ухмылке.
— Господи! Какой костюм! — мама со знающим видом пощупала ткань пиджака и оценила фасон костюма. — Сынок, где ты его купил? Мало того, что таких нет нигде, так он и стоит больших денег. Даже у Василия Петровича, такого нет!
«Да неужели, — в душе сыночка всё клокотало от распираемого хохота. — Как же так? Квартира четырёхкомнатная, машина, дача… чего там у него ещё? Да хоть самолёт. А костюма приличного нет. Что ж ты, маман, так прогадала. Могла с мужем оставаться. Он скоро ещё не так одеваться начнёт. И с девочками молоденькими зажигать. Вот посмотрю я тогда на твой удивлённый фейс».
— Ну как где? В магазине. По блату конечно великому. Спасибо маме Кати. Но не бесплатно. Деньги одолжил. А то завтра я выступаю с докладом перед ученым советом Института Белка, с демонстрацией прототипа. Пришлось подсуетиться, чтобы выглядеть презентабильно… в смысле прилично.
— Что? — мама пребывала в полном недоумении, а парочка злыдней, стоящих рядом, так и застыли с разинутыми от удивления ртами.
— Так получилось, — не стал вдаваться в подробности ее младший сын.
Пока мать расспрашивала сына, между девушками тоже состоялся шушукательный диалог.
— Мы только что вернулись из месячного путешествия по Кавказу и Крыму, — жеманно, не понимая как она глупо выглядит со стороны, тягуче растягивая слова, произнесла Нина, надменно глядя на свою, вроде как, соперницу.
— А мы с Сашей закончили работу над его изобретением, которое перевернет всю медицинскую науку! О котором он завтра доложит на Научном совете института, — улыбаясь ответила Катя.
— Что? — Нина даже в лице переменилась от подобной новости. — Это… это когда же он успел-то? — и тут же, спохватившись, что откровенно палится, увела диалог в другое русло: — Вижу, ты решила его приодеть? — ехидно прошипела Нина. — И правильно, а то он все время ходил как оборванец, мне всегда было стыдно идти с ним рядом.
— Ты меня извини, Нина, но ты как была хабалистой дурой, так ею и осталась! — Катя продолжала улыбаться, в душе наслаждаясь промахом конкурентки, который та только, что совершила.
— Это почему она дура? Да еще и хабалистая? Ты следи за языком! — бросился защищать свою пассию старший брат.
— А ты разве не понял? Алексей? — так же улыбаясь ответила подружка младшего брата. — Она только что заявила, что твоя мама, в тот момент, когда она еще не ушла из вашей семьи к академику Соколову, совсем не заботилась о Саше. Если он ходил, со слов Нины, весь такой оборванный и неопрятный, что даже Нине, которая сама была тогда одета как торговка с базара, было стыдно идти с ним рядом.