Второй шанс

Романова Галина Львовна

Конечно, Ольга знала, что не на всех планетах Галактики человечество и иные гуманоидные и не совсем гуманоидные расы относятся к окружающей природе с уважением. Где-то до сих пор массово вырубаются леса, выкачиваются миллионы баррелей нефти и газа, на окраинах городов высятся горы мусора, в реки и океаны попадают отходы производства, истощаются недра, богатые туристы едут на сафари, чтобы пострелять по живым мишеням и браконьеры выставляют на аукцион шкуры, рога, копыта, бивни и другие органы редких животных. И это не всегда дикари, недавно открывшие секрет

приготовления бронзы. Порой и вполне современные «цивилизованные» расы грешат этим. Достаточно вспомнить Старую Землю — ее закрыли для массового посещения туристов не только для того, чтобы сохранить уникальный жизненный уклад колыбели человечества, но и для того, чтобы потомки не увидели, во что на самом деле превратили планету их предки.

Но чтобы так цинично планировать заранее — мол, мы собираемся загадить планету от сих до сих, но обещаем, что больше допустимого лимита портить ничего не будем! С другой стороны, Асель был жителем планеты с чуждым Ольге укладом. Она поняла это за те полтора года, что провела на Хакашии. У ее обитателей свои понятия о том, что хорошо, а что плохо, начиная с отношения к планете и заканчивая положением женщин.

…- Пойми, ты — женщина и должна соответствовать своему предначертанию. А именно быть всегда милой, доброй, любящей, красивой, ухоженной, женственной, слабой, сильной, мудрой, вдохновлять мужчину на подвиги, быть послушной и скромной…

— Это все?

— Это — только основа. Ты посмотри на других женщин! Как они одеваются, как себя ведут, как пользуются косметикой… даже как они ходят и смотрят! Ты должна стать такой… нет, ты обязана стать лучше них, потому что к моим услугам были они все, а выбрал я тебя. Ты лучше них… только почему-то совершенно не желаешь следить за собой.

— Я слежу…

— Ну вот, опять! Ты со мной споришь. А настоящая женщина должна во всем соглашаться с мужчиной. Мужчина всегда прав. Запомни это, моя красавица!.. А теперь быстренько переодевайся. Вот, смотри, что я тебе привез! Тебе должно понравиться. Это носят все настоящие женщины.

— Но… как в этом двигаться?

— Осторожно и грациозно. Ты у меня красавица и умница, занимаешься этой своей гимнастикой для гибкости…

— Йогой. И это вовсе не гимнастика, а…

— Не перебивай. Это невежливо. Я же тебя не перебиваю!.. Ах, тебя еще воспитывать и воспитывать… Но это мне в тебе и нравится! Ты как та дикая кошечка, которую так приятно приручить. Знаешь, я сразу, как только увидел тебя, понял, что мне доставит огромное удовольствие тебя приручить. И воспитать. Будет немного трудно, но если ты будешь вдохновлять меня на преодоление трудностей, думаю, я справлюсь.

— Как?

— Что — «как»?

— Как я должна тебя вдохновлять?

— Понятия не имею. Ты — женщина, ты сама должна сообразить!

Вот точно также, как этот мужчина со своей женщиной, обитатели Хакашии обходились с окружающей средой. Ее надо любить, холить, ухаживать за нею — но предварительно сделав ее максимально удобной, комфортной, послушной и идеальной. А для этого ее, природу, надо воспитывать. Как

женщину. И искренне удивляться, если она осмеливается не догадываться о том, что на уме у ее повелителя. И наказывать за проявление самостоятельности.

— Это бесчеловечно! Прекратите немедленно! Вы его отравите, Асель! — Ольга решительно шагнула к штативу и перекрыла доступ бензоата в контейнер.

— Вы что творите? — ахнул аспирант, привставая.

— Как врач я настоятельно вам рекомендую немедленно прекратить эксперимент. Это существо нуждается в помощи…

— Медицинской?

— Даже пусть ветеринарной! Но ему плохо. Вы только посмотрите! Он почти не дышит!

— Хм, — Асель выбрался из-за стола, почесывая затылок. — Действительно, что-то он какой-то вялый… И чего делать?

— Для начала — сменить в «аквариуме» воду. Потом подключить усиленную аэрацию… Я схожу за стимуляторами. Может быть, еще не поздно его спасти!

— Вы так хлопочете, словно это — последний экземпляр, — хмыкнул аспирант.

— А вы так равнодушны, как будто это не так! Откуда вы знаете, сколько этих существ обитает в морях Оханы? И какова их роль в экологии планеты? Кроме того, я — врач. И не могу остаться в стороне, когда кто-то испытывает страдания!.. Ну, что вы застыли? Где у вас тут шланг, чтобы слить отравленную воду?

— Эм… — парень еще яростнее стал скрести затылок, словно пытался выцарапать нужную вещь из-под волос. — А его нет.

— То есть, как — нет? А как же вы тогда…

— Вручную. Вот этими самыми емкостями натаскали. Погрузили на флайер…за несколько ходок все и перетаскали. За какой-то час…

— Приступайте! — крикнула Ольга, выскакивая за порог. Заметалась, пытаясь самостоятельно найти выход с технической палубы на жилую, кинулась стучать с соседние двери-отсеки.

На стук отъехала одна из переборок. Высунулась физиономия Тора Брежняка:

— О, докторка Крыж? Вы что тут…

— Помогите! Там пациент… при смерти! — не придумала ничего лучше, как выпалить она.

Четверть часа спустя по авральной тревоге была поднята почти вся команда «Баядерки». Матеря «дебильных головоломов, которые сначала напортачат, а потом свалят на хрен к чертям космическим, заставляя за ними дерьмо разгребать», Гурвиль нагрузил в «Москита» контейнеры и улетел к берегу вместе с одним из механиков, а остальные, выстроившись по-старинке цепочкой, черпали из аквариума зараженную воду.

В разгар событий откуда-то появился профессор Якорн. Вместе с унылой Таишей, которая волокла за ним автоклав с образцами генетического материала, он проводил глазами навигатора и энергетика, которые сновали туда-сюда, выплескивая воду строго под дюзы корабля — там почва все равно оплавилась во время посадки и лишняя химия повредить погибшей от огня растительности не могла.

— И что тут за веселье? — поинтересовался профессор.

— Да ваши коллеги монстра поймали и чем-то его отравили, — на ходу бросил навигатор, взбегая по ступенькам с пустыми ведрами. Навстречу ему уже спешил с полными ведрами энергетик.