Второй Саладин
Шрифт:
Поэтому у Чарди не возникало необходимости разгадывать замыслы русских, в чем он был не великий специалист, вполне достаточно было просто напрячь память. К примеру, ему было известно о пяти аварийных явках, где агент мог отсидеться в безопасности, если какая-нибудь проводимая в городе операция закончилась крахом. Он решил, что, если русские решили заманить Данцига в такое место, где можно было бы с минимумом помех и максимумом гарантий избавиться от него, они определенно должны были выбрать одну из этих пяти явок.
Но которую?
Два старинных особняка на северо-западе города были
Из трех оставшихся мест еще одно явно можно было отбросить сразу. Подвал стрип-бара на 14-й улице, пользующийся дурной репутацией. Он предназначался для убежища от полиции в случае какого-нибудь сексуального скандала. Но в такое время ночи там не протолкнуться от проституток и их клиентов.
Таким образом, оставалось всего два варианта.
Первый – квартира на Капитолийском холме, но вряд ли, вряд ли: там всегда ходят толпы народу, а сегодня вообще суббота, везде вечеринки, повсюду будут сексуально озабоченные секретари, красивые женщины и пьяные конгрессмены.
Полностью исключить эту возможность было нельзя. Квартирка располагалась на отшибе и имела отдельный вход, но…
– Куда едем, мистер? – снова спросил таксист.
Последняя явка находилась на четвертом, самом нижнем этаже парковки под Кеннеди-центром. Это было пустынное место, непрослушиваемое, с тремя или четырьмя непросматриваемыми подходами. Оно предназначалось для важных посетителей, чтобы им не приходилось сталкиваться с простыми смертными. Пол знал, что шесть лет назад, когда строили метро, был даже план провести туда туннель от станции Фогги-Боттом.
Чарди взглянул на часы. Была почти полночь.
– В Кеннеди-центр, – сказал он.
– Вы, наверное, ошиблись, мистер, – сказал таксист. – Уже темно. Все представления закончились. Там уже все закрыто.
– Думаю, я все равно туда поеду, если вы не против, – сказал Чарди.
Рукоять пистолета сквозь пиджак холодила кожу. Его собственное представление еще только начиналось.
Директория оказалась недлинной. Коды зеленой пеленой мелькали у Майлза перед глазами. Внезапно мелькание прекратилось.
«No Mo», – сообщила машина, «ничего больше».
Все.
Ланахан с беспокойством прокрутил вверх список, который уже просмотрел. Полная бессмыслица, случайные группы знаков.
АБР………2395873
ТЫВ………3478230
Коды, всюду коды, буквы и цифры, что-то около пятидесяти в общей сложности. Можно было бы вызвать каждый и посмотреть, что там внутри, но на это уйдут часы.
Один из них что-то значил.
Дважды мимо проходили ответственные за безопасность и посматривали на него.
Майлз вглядывался в буквы. Они казались полной бессмыслицей. Он лихорадочно соображал.
Он попытался разбить слово «башмак» на трехбуквенные комбинации – пробовал и «баш», и «мак», и «бшм», и даже «бшк».
Ничего не подходило.
Он беспомощно смотрел на буквы.
«Давай думай, – подгонял он себя. – Френчи Шорт хотел, чтобы это нашли, чтобы это нашел Пол».
Майлз попытался сообразить, каким образом Френчи
Тот отправлялся на задание, в котором ему предстояло предать своего самого старого друга, своего брата по сотне горячих точек. По каким-то причинам он считал, что должен это сделать; предложение было слишком заманчивым, чтобы от него отказаться. Френчи старел, боялся потерять работу, боялся остаться на обочине в пятьдесят лет, не имея на руках ни востребованной профессии, ни послужного списка, ничего. И поэтому он решился продать Чарди. Но отвращение и вина, должно быть, все же грызли его. Поэтому он решает подстраховаться. По крайней мере, Пол этого заслуживает. Он передает Чарди ключевую фразу, которая должна привести его сюда, в это кресло, в поисках этой директории.
Странный поступок, да? Или нет?
Чарди сказал лишь: «Так поступил бы каждый опытный агент».
Что он под этим подразумевал?
И тут Ланахан понял что: знание, что он оставил дома сообщение для Пола, в случае провала очень помогло бы. Полу? Да нет. Френчи. Оно помогло бы ему умереть спокойно.
Теперь Ланахан понимал ход мыслей Френчи. Это был способ встретить пулю в некотором подобии душевного спокойствия.
Он хочет, чтобы ты нашел ее! Он хочет, чтобы ты нашел ее!
Его глаза вглядывались в буквы.
БДЫ………578309
БББ………580093
РЕК………230958
«Давай, – подгонял себя Майлз, – давай!»
Внутри у него все звенело от напряжения. Хотелось куда-то идти, бежать. Эх, водички бы сейчас.
Башмак… Интересно, Френчи и тут продолжит эксплуатировать уловку с башмаком? Она ведь уже довольно далеко его завела, так? Или решит переключиться на что-то другое?
Думай, думай!
Френчи хотел, чтобы ее нашли. Много лет назад Френчи Шорт, больной от горя из-за того, что ему вот-вот предстояло совершить, возможно, сам не понимая всего до конца, оставил для Чарди последний подарок, свое искупление.
Интересно, Френчи был католиком? Понятие вины у него было определенно католическое, слепое и жестокое, – и острая потребность исповедоваться.
Ланахан был исповедником Френчи. Он сидел в темной кабинке и слушал признание через экран.
Прости меня, Майлз, ибо я грешил.
Покайся, сын мой. Признайся в своих грехах.
Да, святой отец, я сто раз прочитаю молитву.
Нет. Открой нам свои секреты. Самые потаенные, самые мрачные свои секреты.
Ланахан отбросил эти мысли. Он не священник. Он бывший компьютерный аналитик, который обманом пробрался в «яму» и пытается вычислить предателя.
«Может быть, это мне нужно сто раз прочитать молитву?» – подумал он, потому что ничего иного в голову просто не приходило.
Он смотрел на коды.
Френчи хочет, чтобы Пол что-то увидел. Френчи задумал все с таким расчетом, чтобы Пол взглянул на список букв и что-то там увидел. Но что? Слов среди них не было, потому что, если бы там были слова, их мог бы прочесть кто угодно, а послание предназначалось только Полу.
Что в Поле такого неповторимого? Что может дать Чарди преимущество при просмотре этого списка кодов? Что такого может увидеть Чарди, чего не увидит никто другой?