Второй обсидиан
Шрифт:
– Верно-верно, – таким же тоном и голосом добавила Леона. – И за Пая с Милианом ни Сохраняющие Жизнь, ни старшие магистры тебя по головке не погладят. Осознаёшь?
Эйнар нервно сглотнул. Близняшки это заметили и приняли к сведению.
– Ну, как говорится… «Слаб человек» и «Каждый шлык свое болото хвалит», – развела руками Кринн.
– То есть, мы тебя понимаем, – вторила сестре Леона. – Если остальные выскажутся за, то мы поддержим.
– Марьяна? Ронард? – обратился Эйнар к оставшимся магистрам.
– Я за, – скромно произнес
– И я, – чуть поколебавшись, решила Марьяна.
– Хорошо, – с облегчением вздохнул Эйнар. – Пойду поговорю с мальчишками. После оформим решение официально.
С этими словами Шарлу откланялся и покинул зал. Давно он так не переживал. Будто не с двумя детьми, а с самими миродержцами шел разговаривать.
**
Пая и Милиана ждали. Долго ждали, терпеливо. Джуэл уже расплатился за комнату и предупредил хозяйку; остальные собрали рюкзаки и расселись на полу в полном дорожном облачении. Люди, которым, казалось бы, здорово наскучила Фираска за те два месяца, что они здесь провели, теперь испытывали смешанные чувства. Предстоящая дорога волновала, привычная жизнь тянула назад. Что-то было не сделано, что-то не оценено – и все это обернулось острым щемящим чувством. Даже комнату, обжитую, сквозь прозрачную балконную дверь и два окна которой смотрели яркие картины Джармина, жаль было покидать.
Ждали долго; за окном уже стали сгущаться вечерние краски; кто-то даже задремал, уткнувшись носом в свой рюкзак или в плечо товарища. Сон не сморил только Джуэла. Неподвижный, как мраморное изваяние, он несколько часов подряд смотрел в глухую серую стену; даже не моргал почти. Возможно, опять боролся с собой. Мышцы его были напряжены, тело застыло в скованной, неудобной позе; и он всего этого, казалось, не замечал.
Чуть слышные шаги на лестнице подняли всех, как по команде. Все, кто задремал, разом вскочили и принялись протирать глаза; встрепенулся от многочасового оцепенения и поднялся на ноги Джуэл.
Когда Милиан и Пай переступили порог комнаты, вид у первого был мрачный, у второго – взволнованный.
– Я вам рюкзаки собрал! – радостно сообщил Бала.
– Давайте уже отправляться, – зевнул Оазис. – Я все ноги себе отсидел.
– И я! – послышался из полумрака тонкий голосок Джармина.
Пай тяжело вздохнул. Ему понадобилось время, чтобы справиться с подступившими к горлу комом. Наконец он сумел это произнести:
– Я отправлю вас на Трансволо в Торгор. Но в Рубеж вы пойдете без меня. Я остаюсь здесь.
Молчание было ему ответом. Восемь человек пристально смотрели на Пая, кто укоризненно, кто удивленно, кто с гневом (Ирин; счастье Пая, что взгляды не могут испепелять), встречались и взгляды понимающие – Ориона, Косты, Балы: в конце концов, о мечте Пая Приора знали все.
Но и объяснений ждали тоже все.
– В чем дело, Пай? – Джуэл озвучил общую мысль, но высказал ее таким тоном, что Приор вздрогнул. Это была угроза. Неприкрытая.
– Нам предложили места в колледже, – ответил за него Милиан, спокойно глядя в глаза рослому файзулу, нависавшему
– И что? – требовательно произнес Джуэл и скрестил на груди руки.
Пай покраснел; его била мелкая дрожь. Именно это и называется «сломить боевой дух». Не так, ох не так представлял он себе этот разговор…
– Я отказался, – ровно продолжал Милиан. – Магия – это не моё.
– А я согласился, – подал голос Пай, кое-как справившись с нахлынувшими эмоциями.
– Ты пойдешь с нами до конца, – отрезал Джуэл и уже собирался отвернуться…
– Нет! – попытался возразить юный маг. – Я все решил! Ты… ты не сумеешь удержать меня!
– Я сумею, – злорадно усмехнулся Ирин, сделав шаг вперед, хотя уж его-то лезть в это дело точно никто не просил. – Только попробуй дать дёру – я найду тебя на краю света. Выслежу, где бы ты ни был. И, поверь, моя стрела найдет твою спину куда быстрее, чем ты успеешь выучить пару-тройку боевых заклинаний!
– Ирин! – попытался вмешаться Бала, но его возмущенный возглас даже не был замечен: маленький хмырь вошел в раж.
– …Только попробуй! – продолжал он. – И я сразу приравняю тебя к пособникам миродержцев, объявлю предателем и дезертиром!
– Вы что, с ума посходили все?!! – не выдержал Милиан. – Да вы знаете, как он мечтал об этом?! Кто дал право Ордену или вам решать за человека? Отнимать у него мечту, счастье?! Кто…
Джуэл, миг назад неподвижно стоявший рядом с Вороном, одним молниеносным движением схватил того за грудки и рывком подтянул к себе. От неожиданности у мальчишки последние слова так и застряли в горле, а храбрости разом поубавилось: в гневе Джуэл Хак был страшен.
– Никогда – ты слышишь? – никогда не вставай между мной и кем-либо, понял? – с тихой яростью, медленно проговорил Джуэл, приблизив свое лицо к лицу Милиана. – Не бросай мне вызов.
С этими словами он разжал пальцы – и долговязый мальчишка шлепнулся на одно колено.
– Прекрати запугивать детей, Джуэл, – ясный и спокойный голос Ориона был как луч света среди всего разыгравшегося здесь безумия. – Я сам поговорю с Паем.
Орион взял мага за плечо и вывел на лестницу. Когда дверь в комнату захлопнулась, Пай с шумом выдохнул и, прислонившись к стене, сполз по ней на пол. Вид у него был измученный.
Джовиб присел рядом на корточки.
– Вот что, Пай, – сказал он. – Напролом такие вопросы не решаются. Потому послушайся моего совета. Магистрам в колледже скажи, что с поступлением повременишь. Оно, в любом случае, только в конце лета. Джуэлу не перечь, Ирину – тем более: он вообще на голову больной… Значит так: ты добываешь с нами этот несчастный обсидиан, а по окончании миссии говоришь со своим учителем. Веспери – женщина разумная; вопрос об уходе из Ордена или хотя бы о магическом образовании решать надо с ней, в любом случае. Потому что это я пойму, Милиан поймет, и Бала с Костой – тоже, а вот Сайнар может и не проникнуться, так что без заступничества учителя тебе не обойтись. Ты меня понял?