Второй фронт
Шрифт:
— Диспетчер спрашивает: разгружать или отправлять обратно?
— Скажи, чтоб разгружали, что-нибудь придумаем, — ответил Махов и положил руку на плечо Ухову. — Ты, Леонид Васильевич, помог с обработкой башни, наладил выпуск своих роликовых подшипников, приспособил авиационный мотор для танка, очевидно, и тут найдешь выход?
— Надо испытать на пробу несколько моторов, — сказал Ухов.
— Они в грязи и ржавчине. Их нужно неделю отмачивать в керосине, — вмешался Копнов.
— Набросай, Леонид Васильевич, чертежик большой ванны и дай сварщикам. Пусть сварят, из стальных листов,
— Хорошо, я займусь…
— А ты, Валентин, — обратился он к Копнову, — сейчас же беги к главному Приднепровского завода. Найдите инженеров, знающих авиационные моторы. Тащи этих инженеров прямо ко мне.
— Хорошо, бегу! — крикнул Копнов и быстро исчез…
На пути в заводоуправление Махова перехватил военпред Чижов. Он был в новой шинели из «генеральского» сукна, в полковничьей папахе.
— Сергей Тихонович, а я вас ищу по всему заводу. Думал, что сумею поговорить на танкодроме, но прозевал… А дело у меня, не терпящее отлагательств.
— Пойдемте ко мне, — пригласил Махов.
В приемной сидели люди из отделов и два начальника цеха.
— Прошу подождать, товарищи. Я скоро освобожусь, — сказал Махов и, пропустив военпреда в кабинет, плотно притворил дверь.
— Я еще раз поздравляю вас, Сергей Тихонович, с первым танком! — начал Чижов воодушевленно, присаживаясь к столу. — Он оставляет сильное впечатление.
— Спасибо! Но пока только один!
— Вот, вот… Я как раз об этом. Фронт ждет от вас…
— Знаю, товарищ Чижов, — прервал Махов. — Знаю, что ждут от нас сотни боевых машин. А что делать? Сегодня прислали старые, списанные с самолетов, авиационные моторы. Вместо того чтоб ставить на танки, их, очевидно, придется ремонтировать. А с орудийными башнями и того хуже. Да и обрабатывать их не на чем. Нет ни одного расточного станка. Кое-как приспособили карусельный, но еще не знаем, как он потянет. С режущим инструментом совсем зарез… Послал людей в Златоуст, а что достанут — не знаю. А пушки? Прислали всего семь танковых пушек. Одну поставили, и только шесть в запасе…
— Я был в цехах, все знаю, — сказал Чижов, закуривая и угощая Махова.
— Хорошо. Что же скажете? — спросил Махов, кивком благодаря за папироску.
— Я слышал, что вы задумали создавать танковую колонну?
— Да, был такой замысел у Васина, но его срочно направили в Нижний Усул.
— Он хотел послать на фронт сразу эшелон танков. Отрапортовать! Нашуметь! Получить награды. Неплохо задумано! А когда бы там получили эти танки? А? Как вы думаете? Очевидно, когда бы немцы уже прорвались в столицу… — Он сдвинул темные, аккуратно постриженные брови, придвинулся ближе. — Уже сейчас идут кровопролитные бои на подступах к Москве. Сейчас важен каждый тяжелый танк. Именно сейчас, а не потом. Иногда даже одна такая грозная машина может остановить прорвавшегося врага. Надо оставить мысль о танковой колонне, а посылать на фронт по одной, по две машины, по мере их готовности. Я считаю преступлением держать на заводе готовые танки.
Махов с нескрываемым удивлением посмотрел на молодое, упитанное лицо военпреда и подумал: «Ты, голубчик, сам был бы не прочь отрапортовать и получить лишнюю регалию. Ведь
Подумав так, Махов, словно бы еще не утвердившись в этом решении, переспросил:
— По одному, говорите, отправлять?
— Да. Это важно. Даже необходимо… Более того — это требование командования.
«Васин, конечно, будет недоволен, что сорвется «парад», ну да черт с ним», — подумал Махов и решительно сказал:
— Первый танк принимайте и отправляйте сегодня!
— Хорошо, отправлю. А второй?
Махов взглянул сердито:
— Второго не будет! Получите сразу шесть, на которые есть пушки. Они будут готовы через два-три дня. Будем работать по две смены, но дадим.
— Какая от меня нужна помощь?
— Еще бы один стройбатальон для третьей кузницы.
— Постараюсь! — поднялся Чижов.
_ И — пушки! Обязательно — пушки. Нажимайте, где только возможно, но пушки должны быть! Без них же мы не сдвинемся с места.
— Ясно, приму меры. Сейчас же буду звонить по ВЧ, — козырнул Чижов и вышел из кабинета.
В конце октября враг был остановлен под Тулой (на юге), около Калинина (на севере) и на рубеже Волоколамск — Можайск (на западе). На некоторых участках фронта немцы были от Москвы в семидесяти — восьмидесяти километрах.
Спешно перегруппировывая свои войска, они готовились к последнему, решительному броску. Главное преимущество немцев было по-прежнему в танках.
В районе Волоколамска стояли две танковые дивизии врага, в которых было до четырехсот средних танков. В наших частях, противостоящих им, было всего сто пятьдесят легких танков. Против Тридцатой армии около Калинина немцы сосредоточили более трехсот танков, а в нашей Тридцатой армии было всего пятьдесят шесть легких танков с малокалиберными пушками. В Десятой армии Голикова, прикрывавшей Рязань и Ряжск, вообще не было ни одного танка…
Новые танковые части, оснащенные «тридцатьчетверками», только подходили к Москве. А тяжелые танки КВ в войсках исчислялись единицами. Вот каково было положение на фронте в те дни, когда в Зеленогорске начали собирать первые тяжелые танки…
Как-то после работы парторг ЦК Костин собрал коммунистов отделов, главного конструктора, главного технолога, главного металлурга, главного механика и, рассказав им о сражении под Москвой, призвал инженеров и техников встать к станкам на помощь рабочим.
Тут же было принято решение: инженеров-коммунистов, умеющих работать на станках и знающих слесарное дело, — считать мобилизованными, на сборку танков. Сборка танков стала вестись круглосуточно, без перерыва на обед… Еду приносили прямо в цех. Ели по очереди, подменяя друг друга…
Вечером, когда Егор со своей бригадой заканчивал смену, к нему подошел мастер Никонов с пятнами железной пыли на лице, с перепачканными копотью руками:
— Егор, дело-то какое! А?.. Приходил парторг ЦК Костин. Сказал, что танк надо собрать за ночь. Инженеры из отделов стали к станкам. Просил отработать нынче вторую смену.