Второй фронт
Шрифт:
— Ты, Леонид Васильевич, все же поторопись, — сказал он по-товарищески. — Еще раз проработайте все размеры, и со схемой креплений приходи ко мне. Посмотрим…
Поздно вечером Ухов зашел к Махову с чертежами креплений и броневого кожуха, прикрывающего мотор. Оба склонились над столом с карандашами.
— Вот видите, Сергей Тихонович, мы предлагаем самые простые крепления с асбестовыми прокладками. Можно приварить, можно поставить на болты.
— Так… хорошо, надежно… А это что?
— Дополнительная броня. Броневой кожух.
— Разумно. Весьма разумно, — сказал
— Да. Они одобряют.
Со стуком распахнув дверь, стремительно вошел маленький, грозный Васин.
— А, оба на месте? Здравствуйте!.. Ну, что авиационный мотор? Годится? — заговорил он быстро, никому не давая вставить слова.
— Мотор ложится! — забасил Махов, поднявшись. — Вот, взгляните на чертеж, Александр Борисович.
Васин присел к столу, взял чертеж, всмотрелся.
— Не понимаю… это что? Что за линии?
— Это вторая броня для защиты мотора. Броневой кожух.
— Какой толщины?
— Стандартный лист в пятнадцать — двадцать миллиметров.
— Думаете, он спасет мотор от бронебойного снаряда?
— Во всяком случае предохранит, — сказал Махов, — получится же двойная, экранированная броня.
— Это же дополнительные материалы! Большая работа! А главное, — почти закричал Васин, — это драгоценное время! Да, да, время! — Он вскочил со стула, быстро прошелся по кабинету, навис над столом, где сидели Махов и Ухов: — Знаете, что происходит на фронте?
Оба взглянули тревожно. Васин сдвинул черные брови, насупился и, отчеканивая каждое слово, словно молотком, отбил:
— Немец у стен Москвы!
Махов и Ухов встали у стола, замерли.
— Немец у стен Москвы! — повторил Васин, сверля взглядом чертеж. — Его могут остановить только танки. И мы в ответе за то, что их нет… Да, мы! Сегодня же, сейчас же вызовите технологов, отдайте им чертежи. Завтра в кузнице уже должны делать крепления. А дополнительную броню — к черту! Сейчас не до нее… И вот еще что… На сборку надо поставить нашего начальника, наших мастеров и бригадиров. Пойдемте оба ко мне — вместе составим приказ…
В конференц-зал набилось специалистов больше, чем он мог вместить. Многие принесли стулья из отделов и уселись в проходе, некоторые разместились у дверей, вдоль стены.
В президиуме сидели главные руководители всех трех заводов, кроме Шубова. В центре стола — Васин, Махов, главный конструктор Колбин и парторг ЦК партии на Ленинском заводе — Костин — смуглый, похожий на цыгана, одетый в полувоенную форму.
— Открывай ты! — шепнул Васин Костину.
Тот не был готов. Он считал это совещание чисто техническим. Однако, поднявшись, заговорил уверенно, неторопливо:
— Товарищи зеленогорцы, приднепровцы, североградцы! Все вы призваны руководить организацией производства тяжелых танков, без которых мы не можем остановить осатаневшего врага. Так как времени у нас в обрез — предоставляю слово главному инженеру танкового завода товарищу Махову.
Махов, большой и все еще грузный, неторопливо вылез из-за стола и, пройдя на трибуну, кратко, по-деловому доложил о подготовке цехов к производству
Костин объявил Васина. В зале перестали кашлять. Васин поднялся. Выходя из-за стола, поравнялся с Маховым, идущим от трибуны, и все увидели, что он Махову по плечо. На некоторых лицах появилась улыбка.
Васин не пошел на трибуну, а встал у стола. Он был в новом генеральском кителе, со Звездой Героя на груди. Он встал свободно, но твердо, выставив немного вперед левую ногу, как это делал Наполеон, и строго посмотрел на собравшихся, дожидаясь полной тишины. Еще в Северограде привык, чтоб его слушали, затаив дыхание.
Когда стало совсем тихо, он вскинул голову с черным хохолком надо лбом, сверкнул глазами.
— Товарищи танкостроители! По пути на Урал самолет приземлился в Москве. Я был приглашен к товарищу Сталину.
В зале сразу воцарилась такая тишина, что было слышно дыхание сидящих в первом ряду.
— Товарищ Сталин указал мне на карту с флажками: «Видите, оголтелый враг приблизился к Москве. Чтоб его остановить и уничтожить — нужны танки. Мы ждем от вас героических усилий. Мы верим, что славный рабочий класс выполнит свой долг перед Родиной».
Я заверил товарища Сталина, что боевое задание танкостроители выполнят с честью. Мы — североградцы, уральцы, приднепровцы должны слиться в единый трудовой коллектив и дружными усилиями свершить невиданное чудо! Да, да, да — свершить чудо! В кратчайший срок наладить массовый выпуск танков. Для этого нужно забыть обо всем на свете и работать, не щадя жизни…
Он откашлялся, переступил с ноги на ногу и продолжал, рубя воздух рукой:
— Не ешь, не пей, не спи, но делай танки! Какие бы трудности ни стояли на пути, их нужно побеждать, сокрушать волей и трудом. Нужно забыть дом, семью, друзей и думать только о танках! И мы должны жертвовать всем, даже собственной жизнью, ради ее спасения. Чтоб остановить и разбить врага, мы должны работать день и ночь. Ложиться костьми, но выполнять свой долг. Каждый из вас должен помнить, что все мы солдаты тыла. А тыл — это второй фронт! За отвагу и мужество вас будут награждать орденами, даже представлять к званию Героя Социалистического Труда! За саботаж и дезертирство с трудового фронта будут судить по законам военного времени. Вы — руководители — отвечаете за рабочих, как командиры за своих бойцов. Вы должны вести их на подвиг труда, который приравнен к ратному.
Завтра вы получите приказ с конкретными заданиями. Танки! Танки! Танки! — вот наша боевая задача.
А теперь — все по цехам! Я сам буду проверять работу каждого… Да здравствует товарищ Сталин! Да здравствует наша победа! Ура!
— Ура! — гулко откликнулся зал…
Когда Махов спускался к себе на второй этаж, его догнал и взял под руку Ухов:
— Ну, Сергей Тихонович, что скажешь про Васина?
— Артист! — с полуулыбкой сказал Махов.
— Но зажигать людей умеет?
— Умеет… Этого у него не отнимешь, — сказал Махов и, пожав руку Ухову, свернул к своему кабинету…