Второй фронт
Шрифт:
— Хорошее письмо. Мужественное. Я думаю, Оля, что он вернется. Когда начнут здесь делать танки — его обязательно отзовут. Такие люди будут очень нужны.
— Вы думаете, вызовут его? — Обязательно.
— Ой, как бы я рада была! — вздохнула Ольга, и ее неприязненное чувство к Татьяне вдруг исчезло. Напротив, она почувствовала, что в этой женщине, независимой от Клейменовых, она может найти друга. — Спасибо вам за утешение, за доброту. Я так рада, что вы приехали. Теперь будет с кем отвести душу…
Смородин,
Прошло не больше десяти дней, а по горячим цехам технология была почти полностью разработана. Докладывая об этом Махову, Копнов смущенно пожимал плечами.
— Знаете, Сергей Тихонович, я прямо не верю собственным глазам. Да, да. Смородин вдруг вцепился в дело руками и зубами. Сам ночует на заводе и всех технологов, расчетчиков, чертежников заставил работать по одиннадцать часов. У него вдруг, что никогда не бывало, возник какой-то необычный, невероятный подъем!
— Держали человека в «черном теле», вот он и работал через пень колоду. А как дали ему инициативу, свободу действий — его не узнать!
— Вот-вот! Такой тихоня был — воды не замутит, А тут при мне сцепился с Шубовым — любо глядеть!
— Как это сцепился? — заинтересовался Махов.
— Тот не хотел ему давать людей из отдела главного конструктора. Отказался подписать составленный Смородиным приказ. Мы, говорит, производим тракторы, и нам эти люди нужны. — «Неверно, — буквально закричал Смородин. — Они там баклуши бьют. Им нечего делать…» Шубова, конечно, заело. «Я знаю, кто что у меня делает, — вспылил он. — Не получите ни одного человека. Идите к своему Махову и требуйте людей у него».
— Любопытно. Что же Смородин? — нахмурясь, спросил Махов.
— Смородин покраснел от гнева да как хлопнет по столу: «Вы что, Шубов, под расстрел захотели попасть? Хотите сорвать задание ГКО? А? Сейчас же подписывайте приказ, иначе я немедленно пошлю телеграмму прямо Сталину».
— Это хватил! — усмехнулся Махов. — Подобного и я от него не ожидал… Как же поступил Шубов?
— Вначале обалдел, будто его неожиданно дубиной по голове хватили. Но скоро пришел в себя. Сам закричал, затопал ногами. Однако подписал приказ и швырнул Смородину.
— Выходит, добил, — усмехнулся Махов.
— С Шубовым только на басах и можно разговаривать.
— А я, знаешь, как-то сразу поверил, что Смородин потянет. Характер у него упрямый… А как он с североградцами и приднепровцами? Ладит?
— Со скрипом, Сергей Тихонович. Со скрипом… Приднепровцы, правда, не очень артачатся. Скорее, соглашаются с предложениями наших технологов, а североградцы спорят. Отстаивают свою точку зрения, свои методы. Сейчас уже начинается разработка технологии по механическим цехам. Боюсь, что тут возникнут серьезные споры.
— Пусть
— А иногда и драка! — заметил Копнов.
— Этого не допускай! Если что — немедленно докладывай. Всякие попытки ссоры и грызни будем пресекать…
Махов хотел ехать в обком просить помощи в достройке цеха ширпотреба, но его остановила Ольга Ивановна:
— Сергей Тихонович, приехал заместитель наркома строительства Самсонов. Он сейчас у Шубова, — хочет зайти.
— Очень кстати! Скажите: я жду, — ответил Махов и, проводив взглядом секретаршу, подумал: «Вот перед ним и поставлю вопрос о достройке цеха ширпотреба».
Вошел Самсонов — тучный человек небольшого роста, с приятным полным лицом, которое оживляли подвижные кустистые брови и быстрые карие глаза. Вошел в распахнутой кожанке, держа в руке пыжиковую шапку.
Махов вышел из-за стола, приветствуя важного гостя.
— С вашим директором у меня разговора не получилось, — сказал Самсонов, здороваясь.
— А у нас, уверен, получится! — сказал Махов, пожимая пухлую руку. — Присаживайтесь! Вы, очевидно, приехали в связи с предстоящим строительством нового корпуса?
— Именно! Прибыл по заданию Государственного Комитета Обороны. Проект делают днем и ночью. Занят целый институт. Он будет готов днями.
— Рад слышать это, товарищ Самсонов. Очевидно, нужна помощь завода?
— Вот именно! Необходимо срочно расчистить и выровнять площадку под строительство. А Шубов говорит, что не может выделить людей, все-де работают на войну.
— Он, видимо, думает, что немецкие танки можно остановить тракторами, — усмехнулся Махов.
— Должно быть… — нахмурив кустистые брови, сказал Самсонов и достал пачку папирос. — Курите?
— Спасибо! — Махов взял папиросу, чиркнул зажигалкой, поднес Самсонову и стал закуривать сам.
Самсонов внимательно посмотрел на Махова, и его кустистые брови удивленно приподнялись.
— Вы не работали на Украине?
— Работал… — Махов всмотрелся в лицо Самсонова… — Я вас тоже узнал. Вы возводили у нас большой сталелитейный корпус?
— Да, да, именно!
— Рад! Рад снова пожать вам руку, Осип Назарович! — поднялся Махов и крепко пожал мягкую, теплую руку Самсонова. — Вы тогда за полгода отгрохали такую махину! Всех изумили! Ведь за полгода!..
— А теперь собираемся махнуть за два месяца корпус, который будет вчетверо больше сталелитейного. Но нужна ваша помощь.
— Тракторы, бульдозеры, людей дадим сколько потребуется. Сами ощущаем нужду, но вам дадим. Танковый корпус для нас — главное! Присылайте инженеров, завтра же начнем работу… А кто будет руководить?
— Поручено лично мне, — вздохнув, сказал Самсонов, не то с гордостью, не то с сожалением.
— А где будем строить? Надо облюбовать место.
— Площадку выбрала комиссия во главе с Парышевым. Я тоже был с ними… Она уже размечена.