Второй этаж
Шрифт:
— Ай! — Он отпрыгивает от меня, хватается за край футболки и начинает трясти им в воздухе. Коллеги от созданного нами шума вскакивают со своих мест.
— Прости, пожалуйста! — восклицаю я, делая шаг в его сторону. — Прости, пожалуйста, прости, я не хотела.
Что же делать?!
— Ничего, — бубнит Громов.
— Нужно застирать. — Решительно хватаю его за руку и тащу в туалет. Костя покорно следует за мной. Когда мы достигаем цели, я затаскиваю его внутрь и запираю дверь туалетной комнаты. Поворачиваюсь, и на меня
— Хочешь, чтобы о нас начали распускать слухи? — В его глазах пляшут смешинки. Минуту смотрю на него, не мигая, пытаюсь понять. Странное поведение для человека, который только вчера поцеловал меня, а потом сбежал.
— Ну, что будем делать? — Не выдерживает он.
— Давай попробуем высушить, — бормочу я.
Костя растерянно смотрит на меня.
— Снимай, что стоишь!
Громов нерешительно стаскивает с себя футболку, я опускаю глаза.
— Уф!
Почему здесь нечем дышать? Машу двумя руками перед своим лицом. Я к этому не готова. Я и он, обнаженный до пояса. В одной комнате. Слишком много для меня.
— Дыши, — хрипло отвечает он, беря меня за руку. От его прикосновения я перестаю еще и моргать. — Тебе лучше выйти.
Я не сразу прихожу в себя.
— Ты прав, — хриплю я, поворачиваюсь, делаю крошечный шаг, берусь за ручку и замираю. Чего-то жду. Затем отпираю дверь и выхожу наружу. Мои щеки пылают, пот льется по спине градом. Почему он так действует на меня? Встряхиваю головой и жму на кнопку вызова лифта. Пробегаю по большому мраморному холлу, едва не сбив темно-синий «костюм», оказываюсь на парапете. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Что ты делаешь со мной? Нужно с ним поговорить. Так нельзя. Я не могу.
Когда я возвращаюсь в кабинет, его уже или до сих пор нет. Вздыхаю с облегчением и принимаюсь за работу.
Около полудня звенит телефон. Сообщение от Валеры.
— Как ты, любимая? (11:43)
— Нормально. А ты? (11:43)
— Тоже. Почему не пишешь? (11:44)
— Времени нет. (11:44)
— Тогда не отвлекаю. (11:45)
И с ним нужно разбираться. Эти записки, пощечина, поздние приходы, грубость. Я целовалась с коллегой. Изменила своему мужу. Разве я могу назвать свою жизнь нормальной?
От разъедающих мыслей меня отвлекает, пришедшее сообщение в рабочий мессенджер. Смотрю на экран и кликаю на окошко.
Константин Громов: Выйди. Я жду тебя внизу.
Я мгновенно вспыхиваю, ощущая, как кровь приливает к голове.
Что ему нужно? Идти или не идти?
Все же встаю с места, стараясь сохранять самообладание, но внутри все скручивается от волнения.
— Скоро приду. Если, что звоните, — говорю своим подчиненным и выхожу из офиса.
Замечаю его машину у входа
— Пристегнись, — командует он и отъезжает от здания.
Делаю, что велено. На споры сил нет.
— Куда мы едем?
— Узнаешь, — говорит Громов и прибавляет музыку. Какой-то речитатив, не могу и слова разобрать.
По дороге меня укачивает, и я засыпаю. А когда открываю глаза, передо мной открывается вид на залив. Что это за место? Яхты снуют туда-сюда, тревожа на редкость спокойное море. Громов стоит снаружи, облокотившись на капот.
— Зачем мы здесь? — спрашиваю, выходя из машины.
— Поговорить, — не поворачивая головы, отвечает он.
Вот как.
— Говори.
— Я бы с удовольствием поиграл в нашу игру, но сейчас не время, — жалит меня Константин.
— Больно надо, — всерьез обижаюсь я.
— Миа, то, что вчера произошло…
О, господи! Настолько откровенно?!
— Давай забудем.
Я резко выдыхаю и ошарашенно на него смотрю.
— Что прости?
— Ты слышала.
— Ты лишил меня права выбора. Из-за тебя я изменила своему мужу. И ты. Говоришь. Мне. Давай забудем?! — мой голос срывается на крик.
— Ты этого хотела.
— А! И сама тебя поцеловала! Так?! — с сарказмом произношу я.
— Нет. — Константин ерошит волосы, растеряно смотря на меня.
— Кость, зачем ты меня поцеловал?
— Я не знаю.
— Как очевидно! — язвлю я.
— Миа, ты…. я… со мной никогда такого не происходило. Я не понимаю, что чувствую.
«Что ж, вполне искренне», — резонно отмечает Миа-2.
— Так разберись, черт возьми! — говорю с возмущением. — Ты не имеешь права так поступать, если ничего не чувствуешь!
— Но я…
— Что ты, Громов?!
Он раскрывает рот, не решается и снова закрывает.
— Нечего изображать немую рыбку! — грублю я. Константин ухмыляется.
— Ты ненормальная, — с неуместной веселостью произносит он.
— Какие еще определения ты ко мне подобрал? — саркастично заявляю я, и неожиданно для себя то же улыбаюсь, затем не выдерживаю и заливаюсь от смеха.
Костя смотрит на меня как на безумную, а я такая и есть!
Отсмеявшись, надеваю «жесткую» маску и говорю:
— Я не сойду с этого места, пока ты не скажешь, что творится в твоей душе.
Константин сверлит меня взглядом. Его грудь вздымается и медленно опускается. Пальцы тарабанят по капоту.
— Я чувствую тоже, что и ты.
Так ты не отделаешься!
— И что же это?
— Ты знаешь.
— Нет. Не знаю. — Сверкаю на него глазами, блуждая по лицу, проходя ото лба до подбородка. Он лишь больше хмурится, но молчит.
— О чем ты мечтаешь, Костя?
Хмурость сменяет изумление. Громов распрямляется и моргает.