Второстепенный

Нельсон Ирина

– О, чего там только нет. Я туда даже палатку положил, - легкомысленно ответила я, стараясь не выдать плохого самочувствия.

Даже несмотря на дурноту, ощущение его кожи, тонких косточек под ней доставляло несказанное удовольствие. Мне было в кайф делать ему массаж. Отлупите меня теперь за это!

– Всё еще не оставляете мыслей о побеге?

– Не исключено.

Мы обменялись хитрыми улыбками, и до меня вдруг дошло, где я видела и это выражение облегчения в черных глазах, и ногу.

– Операция!

– Что? – удивился профессор.

–

Тогда, в первый день, во время прохождения через Комнату Испытаний, мне привиделось, что идет война, а я хирург, - объяснила я. – И там был… - Мой любимый? Ага, Валя, шокируй профессора признанием от тринадцатилетнего мальчишки. – Там был один солдат с наполовину оторванной левой стопой. Меня постоянно отвлекали, нужно было торопиться и резать, но я видел, что её можно спасти, и зашил самые важные и крупные сосуды. Чтобы во время переправки в госпиталь стопа не отмерла, чтобы другие хирурги смогли её окончательно пришить… Я тогда вас не узнал, сэр.

Профессор Хов задумчиво наклонил голову набок.

– Так вот почему...

– Что?

– У вас было перенасыщение магическими потоками. Обычно в таких случаях эльты инстинктивно закрываются и выбрасывают лишнее в пространство, но вы не закрывались, и был не выброс, а вытекание. Причем оно шло гораздо медленнее, чем нужно. Именно мне выпала честь помогать вам. После этого постоянная боль в ноге прошла. Нет, мистер Волхов, я никому об этом не говорил, - увидев мой открытый в испуге рот, поспешно сказал он.

Я опустила голову, в последний раз промяла стопу и отпустила её. Профессор задумчиво повертел ногой и создал заклинание. Над ладонью повис шарик света, а в черных глазах разгорелся огонек радостного неверия.

– Как ощущения?

– Как будто я снова мальчишка, - признался профессор. – Я уже забыл, как это – колдовать без боли.

– С сильными заклинаниями пока денька три повремените, чтобы всё зажило, - на всякий случай посоветовала я. – Итак, сэр, вы подумали, что у вас получается лучше всего?

– Это очень сложный вопрос. У меня много умений, – сказал профессор Хов, погасив заклинание. Смотрел он на меня при этом очень и очень уважительно. – Лучше я открою в банке счет на предъявителя и передам его вам. Рано или поздно вы сможете распорядиться этими деньгами. За подобную работу ваш итальянский коллега берет примерно четыре тысячи мон. Вас устроит такая цена?

Я с усилием придушила радостно заквакавшую жадность и, опустив взгляд, потеребила фенечки на запястьях. Четыре тысячи поросят за один сеанс массажа одной ступни - по мне, слишком жирно. Не выйдет ли мне подобная щедрость боком?

– Простите, сэр, но я откажусь от вашего предложения, - твердо сказала я. Что-что, а правила знахаря бабушка вбила в меня накрепко.
– Я никогда за такую работу не брал денег. К тому же бескорыстие оговорено в моей клятве. Вы можете расплатиться услугой, даром, возможно, новым умением.

Хов провел пальцем по губам. Взгляд у него был... Словно во время знакомой реакции у него получилось неизвестное науке вещество.

– Вы уверены, мистер

Волхов? Уверяю, я вполне могу позволить себе такие траты.

– Я вам верю, сэр. Но моя цена останется неизменной. Жизнь в деньгах не измерить. Поэтому – то, что получается лучше всего, сэр.

– А если лучше всего у меня получается пить алкоголь? – иронично спросил он.

– Тогда я попрошу вас научить меня разбираться в алкоголе и методах снятия похмелья, - улыбнулась я. – Итак?

Профессор помолчал, подумал, прикрыв глаза, и хмыкнул.

– Да вы хитрец, каких поискать, мистер Волхов. То, что получается лучше всего. Выживать.

– Что? – удивилась я.

– Лучше всего у меня всегда получалось выживать и выходить сухим из воды... Или почти сухим. Я всегда знал, когда нужно остановиться, уйти… - он зачесал волосы назад и выпрямился. – И вы только что обязали меня, чужого слугу, оберегать вас, невзирая ни на какие приказы, до тех пор, пока вы не адаптируетесь в нашем мире полностью. Примите моё искреннее восхищение. Блестящая комбинация.

Я, рассчитывающая максимум на какое-нибудь интересное зелье, онемела от такого поворота. 

– Завтра мы с вами идем к целителю, - флегматично продолжал мой новый телохранитель.
– Директор Аунфлай посоветовал мне одного из своих друзей. Его настоятельные рекомендации я обойти не смогу, но вот познакомить вас с другими, неизвестными Мерфину полезными личностями - вполне. Мистер Волхов, предупреждаю, что бы вы не услышали и не увидели - держите своё мнение при себе. Это ваше первое и самое главное правило выживания в этом мире.

Вот это да! Вот это удача! Спасибо тебе, бабуль, за намертво вбитые правила знахаря!

– А ту гниду, которая всех травила, мы искать не будем?
– невинно спросила я и пояснила, увидев непонимающий взгляд.
– Сэр, вы же не думали, будто я поверю, что профессор Броун действовала в одиночку? Это же очевидно! Она работала в Фогруфе столько лет, у неё была масса возможностей. Но отравить всех почему-то решила только сейчас. Есть еще подстрекатель, возможно, он и организатор. Кто-то, кто её надоумил и подал идею. И вполне возможно, что он до сих пор в замке!

–  Да, я думал об этом...
– пробормотал профессор.
– Нет, мистер Волхов, вы этим заниматься не будете!

– Это почему?

– Второе правило выживания - не лезть не в своё дело.

* * *

Корион не рассчитывал скрыть от Аунфлаев результат первой алхимической практики Волхова. Там был весь класс бардов, и общительные дети моментально разнесли слухи по замку. Естественно, весь преподавательский состав Фогруфа заинтересовался неснимаемой защитой и странным плодом опыта Волхова. Однако алхимик вовсе не собирался радовать старых интриганов. Особенно после того, как на первой же отработке Вадим спокойно и буднично, за каких-то десять минут убрал практически неизлечимую травму, попросив настолько смехотворную цену, что Корион едва переборол порыв закрыть лицо рукой и посидеть так часика два, чтобы переварить невозможную логику.