Второгодник
Шрифт:
— Насчет "все нормально" вы серьезно? — спросил в ответ я.
— А что делать, если половина села пьет? — с места в карьер рванул оправдываться председатель, похоже, у него наболело.
— Так и мы о том же. Надо людей в чувства приводить. Хроников, конечно, даже больница не исправит, но женщин и их детей из таких семей надо выдергивать.
— Куда выдергивать? Кого? — не поняли оба наших собеседника.
— Давайте этот вопрос оставим на потом, а сейчас я спрошу: Вам нынешняя школа нравится?
— Да, конечно! Душевно ребята вкалывают. А главное — такие активные
— А ведь было еще то болото, вы, наверное, помните.
— И что, разбили их по отрядам, собрали Совет Командиров, и все изменилось, так что ли?
— Мы их включили в управление школой и теми участками, на которых они работают, — вступила в разговор Нонна Николаевна. — Нам было важно, чтобы они не только скрипели ручками или пилили доски, но несли ответственность за организацию процесса, за весь отряд, за фактический результат. Под такую понятную мысль, что для того, чтобы добиваться результатов, нужна дисциплина, мы закрутили гайки. Ребята ведь не опаздывают на работу? Ну, вот!
— А как этого добиться с моими алкашами?
— Ребят подключим. Поотвечают, стоя в центре, на вопросы своих детей, типа: До какого пить будешь? Посмотрим, насколько они твердокожие. Опять же зарабатывать побольше они тоже не против.
— Вы хотите моих алкашей пропесочивать на совете командиров, как школяров? — удивлению Семена Ефимовича не было предела. — Да не-ет, не получится ничего, пошлют матом и далеко.
— Выгоним с работы. Вместо них дети поработают или наймем сезонников, — спокойно, как очевидную истину, изрек я.
— Да мы права не имеем никого увольнять.
— Нам поможет Александр Сергеевич, он легко базу подведет, на раз! Мы немного отклонились. Так что? Создаем коллектив или нет?
Народ задумался.
— А я что буду делать, если управлять будут Совет командиров и Общее собрание? У меня, кстати, должность тоже выборная, — высказал главное свое сомнение Семен Ефимович.
— Будете директором колхоза, а председателем совета Командиров побудет Борис Сергеевич, наш учитель по скорочтению. Ему надо практиковаться, потому что он хочет принять школу в соседнем селе и сделать ее похожей на нашу.
— А у нас кто и как? — спросил Виктор Сергеевич.
— Так вы и будете председателем Совета Командиров, — улыбнулась Нонна Николаевна.
— Да вы чо? Я же так, как вы, не умею! — выдохнул не то удивление, не то возмущение Виктор Сергеевич. — У меня же даже высшего образования нет.
— У меня тоже, — сделал я жалобное лицо. В ответ все спустили пар легким смехом.
— У вас голова есть, а это гораздо более редкое явление, чем диплом. К тому же, мы поможем, я помогу. Ну, что вы так смотрите?
— Не по чину мне такие должности, засмеют. Сергеевич первый и засмеет. Давайте так, все высказались, всем более-менее понятно, о чем идет речь, давайте переспим с этой информацией и соберемся еще раз через пару дней. Не возражаете?
Следующие два дня прошли в спланированных случайных встречах с нашими оппонентами.
Через два дня мы собрались в том же месте и в том же составе.
— Ну, что скажете, друзья? — завертела разговор Нонна Николаевна.
— Я согласен попробовать. Грех не воспользоваться тем, что у нас есть школа и грамотные спецы по управлению, — выдал с самым решительным видом Виктор Сергеевич.
— Я тоже согласен, только до того времени, как все устаканится, школа должна оказывать деятельное участие.
Мы с Нонной кивали головами и радовались сердцами. У нас сдвинулся существенный камень наших планов, вернее, моих, потому что Нонна понимала, что на производствах надо создавать коллективы третьего уровня, а вот зачем это нужно, думаю, было покрыто для нее легким утренним туманом, когда очертания видны, а смысл не понятен.
— Тогда, не откладывая, приступим к составлению планов и будем договариваться о ритме работы. К слову, предлагаю включить в инициативную группу Александра Сергеевича Остроухова и Бориса Сергеевича Петрова. Бориса Сергеевича я переведу на половину рабочего дня в школе, Александр Сергеевич сам перераспределит свою работу и в качестве участкового, и в качестве начальника юридического отряда.
— Это совсем неплохо. С чего начнем? — задал почти классическое "что делать?" Семен Ефимович.
— Давайте определимся с целями, которые вы озвучите коллективам на первом же установочном собрании. Это должно быть привлекательно, масштабно и иметь запах хороших зарплат. Итак, колхоз. Мне кажется, что вы должны упереться в строительство птицефермы для бройлерных кур, где-то на три миллиона штук. Как это делать и в общем, и в деталях, я знаю…, примерно…точно. Чтобы вы понимали, две таких птицефермы полностью обеспечат потребности населения Ленинградской области в мясе птицы. Вторым, должно быть производство по разделке тушек и расфасовке их в пластиковую тару. Третьим, должно стать хладохранилище для хранения двух тысяч полутуш свиней, с цехом по разделке и упаковке. Четвертой должна стать свиноферма на пять тысяч голов. Пятым станет комбикормовый завод, в три раза превышающий наши собственные потребности. Плюс к этому — по мелочи: кормовое земледелие, яблоневые сады, производство мульчи и гранулированного птичьего и свиного помета. Как-то так.
— А ты, мальчик, часом не с дуба рухнул? — прошептал выведенный из равновесия Семен Ефимович Ковалев.
— Нет, я упал с шестиметровой березы, — выдал я с невинной рожей. Нонна и Виктор Сергеевич хихикнули, а Ковалев заерзал на стуле, пытаясь найти равновесное состояние. — Главной трудностью для нас будут люди, по моим прикидкам их понадобится около пятисот человек, а им надо жилье. Если среднюю рабочую семью считать в два рабочих человека, то надо построить двести пятьдесят домов. Мне кажется, это посильным, а самое главное — окупаемость всего год, я считал. Вы будете работать с товарами первой необходимости, и продаваться они будут влет.