Второе дно
Шрифт:
— Нет, что-то он все равно упустил, — сердито пробурчала я и открыла окно. Похититель был всего лишь человеком. Все люди совершают ошибки, и отыскать хоть одну в деле о пропаже принца теперь стало вопросом принципа.
Дерево приветливо протянуло ко мне толстую узловатую ветвь. Я вскарабкалась на подоконник и, помянув недобрым словом весь мужской род разом, сиганула из окна. Следующие несколько мгновений милосердно стерлись из памяти — я обнаружила себя уже сидящей на ветке возле ствола, с пылкостью влюбленной прижимаясь к нагретой солнцем коре, и приказала себе успокоиться.
По-хорошему,
Бережно завернув свою добычу в платок, я с тоской посмотрела вниз и тотчас всем телом прильнула к дереву. «Корона» держала марку, и потолки в ней были очень, очень высокими — но лично для меня это, увы, означало всего лишь необходимость каким-то образом слезть с шестиметровой высоты, не уронив платок, достоинство и — самое главное — себя саму.
Для начала я отправила вниз сапоги. Увы, босые ноги не вернули мое босоногое детство, когда мне была не страшна любая высота, но более тщательный осмотр показал, что дерево пользовалось популярностью не только у похитителей принца: под веткой, которая росла, как назло, в стороне от всех остальных, была вбита железная скоба. Она вполне сгодилась в качестве ступеньки, и я перебралась ниже — а потом с неожиданной легкостью спустилась на уровень окон первого этажа, откуда уже можно было попросту спрыгнуть.
Оставалось только надеяться, что найденный волос принадлежал похитителю, а не какому-нибудь шустрому любовнику, под покровом ночи пробиравшемуся в угловой люкс «Жемчужной короны», желая сохранить свою связь в тайне.
Если миссис Стирлинг и удивилась, когда я вошла через парадные двери, взъерошенная и измазанная в смоле, то ничем не дала этого понять. Я с достоинством поблагодарила администратора за сотрудничество, велела кормить мужа печеньем три вечера подряд и ретировалась на почту.
Там в ход пошел последний мешочек с печеньем, и вскоре я сидела прямо за конторкой, спешно царапая письмо маме. Доверить бумаге тайну о пропавшем принце я не рискнула, а потому добрых полчаса изощрялась в искусстве туманных намеков, настоятельно рекомендуя запасаться крупой и спичками на случай беспорядков.
Историю о Тао и моей нерожденной дочери я приберегла напоследок, и на фоне предупреждений и зловещих посулов она смотрелась бледно, но переписывать было не на чем и некогда — и я запечатала конверт и отдала письмо служащим.
В конце концов, это же мама. Она и из этого сумбура поймет больше, чем когда-либо смогу понять я.
Глава 17. Об ответной жестокости
В домик на соленых болотах я вернулась только после отлива, по щиколотку проваливаясь в грязь. Ноги гудели от усталости, голова стремилась к идеально квадратной форме, и категорическая нелюбовь к мужскому полу многократно усиливалась с каждым шагом.
Мужской пол не упустил случая усугубить мое настроение: всю наружную лестницу добротно проштемпелевали соленой грязью маленькие шустрые ножки. На
Перед распахнутым буфетом громоздилась жуткая конструкция из подушки, водруженной на табуретку, поставленную на стул. У почтенной миссис Хантингтон при виде подобной картины сердце ушло бы в пятки, но я только цинично заглянула на верхнюю полку, отметила отсутствие сразу трех леденцов и выдохнула с облегчением: если Терренс умудрился их стырить и ничего не уронить, то, по крайней мере, точно ниоткуда не упал.
Потом я рассмотрела подушку, поняла, почему цепочка следов вела только в дом, а не обратно, и едва сдержалась, чтобы не пожелать пронырливому юнцу все-таки навернуться: на светлой наволочке красовались смазанные отпечатки детских ног. Я бессильно выругалась себе под нос. Стоило гробить целый день на уборку после одного мужика, чтобы назавтра другой пустил все мои старания коту под хвост?!
Вернувшись на веранду, я мстительно зашептала входную дверь, чтобы незваных гостей разворачивало с порога, и достала конверт из-под банки. Внутри оказался сложенный пополам лист бумаги, от которого тонко пахло цветочными духами. Снаружи на нем был изображен скрипичный ключ и легкой рукой Ее Светлости написано мое имя.
Я бессильно дернула уголком рта, уже догадываясь, что увижу внутри. Тао все-таки выполнил обещание: сама супруга губернатора после неудачного спиритического сеанса вряд ли помышляла о том, чтобы пригласить проштрафившуюся ведьму в свой салон на музыкальный вечер. Камердинеру наверняка пришлось долго и упорно дергать за ниточки, чтобы добиться своего.
Но ему ведь не привыкать, так?
Из развернутого приглашения выпала записка. Резковатый, летящий почерк я узнала сразу — это меня и выручило, потому как подписаться Тао снова не потрудился.
«Завтра в шесть», — вот и все, на что его хватило. Я сверила время с приглашением и нахмурилась: музыкальный вечер должен был начаться в восемь. Кажется, на записке не хватало не только подписи, но и слов «зайду за вами».
Дорога от моего домика до Мангроув-парка в худшем случае занимала чуть меньше часа. В оставшееся время Тао, вероятно, рассчитывал поговорить — уже от одного этого меня должно было обуять дурное предчувствие, причем куда сильнее, нежели при виде детских следов на веранде, но вместо этого я ощутила только облегчение, густо замешанное на неловкости.
Я могла сколько угодно с воинственным видом рыскать по Лонгтауну и прыгать по деревьям, как мартышка, но от этого не переставала быть всего-навсего ведьмой из домика на отшибе. Спасение Империи определенно стоило доверить кому-то, кто был лучше знаком с обстановкой при дворе, чем с болезнями прислуги Мангроув-парка. Из всех моих знакомых под это описание подходили только Тао Лат и Кристиан Кантуэлл. Я была бы более чем рада поделиться с ними своими наблюдениями и препоручить им заботу о государственном благе, согласившись разве что сопроводить призрака короля до полагающегося ему места в Старом Кастле.