Второе дно

Ахметова Елена

Во-первых, он не поверит и, чего доброго, решит, что я сошла с ума. А во-вторых… я была готова биться об заклад, что это была не последняя его попытка использовать мою репутацию в своих интересах.

Альциона расправилась с креветками и протяжно свистнула. Я вздрогнула от резкого звука — и, будто очнувшись ото сна, расслышала далекий еще плеск весел.

— Это еще кто? — насторожилась я, спешно бросившись за платьем.

Альциона с готовностью вылетела в распахнутое окно, заложила небольшой круг и вернулась, зайдясь хохотом. Я выдохнула и вместо поисков платья отправилась растапливать печь: Дейзи

плевать, во что я одета, она видела варианты и похуже короткой ночнушки, а вот от чая камеристка никогда не отказывалась.

— Я ненадолго, — с сожалением призналась она, поднявшись в домик и потянув носом: с кухни горьковато и терпко пахло лемонграссом и зеленым чаем. — Ее Светлость вдруг объявила, что хочет провести спиритический сеанс, и велела узнать, не согласишься ли ты прийти вечером. А леди Изабель ни разу не присутствовала на спиритическом сеансе и приказала разузнать, чего от него ожидать.

Говорила Дейзи быстро, но язык у нее заплетался, и выглядела она не лучшим образом: господа ушли спать вскоре после полуночи — и проснулись, соответственно, гораздо раньше, чем хотелось бы слугам, которые оставались на ногах до рассвета. И если от Их Светлостей еще можно было ожидать, что они позволят личным слугам подремать днем, то на подобную милость от леди Изабель рассчитывать определенно не стоило.

А Тао, судя по оперативности решения вопросов, не ложился вовсе.

— Мистер Лат ничего не просил передать? — поинтересовалась я.

Дейзи хлопнула себя по лбу и пулей вылетела из домика, чтобы вернуться с двумя корзинками.

— Забыла в лодке, — виновато призналась камеристка. — Вот, это твоя корзинка для рукоделия, ты оставила ее у миссис Вест, она положила туда своих ниток, у тебя заканчивались серые и голубые. Его Светлость велел передать тебе благодарность за искристые огни, кое-что со вчерашнего стола. А это от мистера Кантуэлла. — Дейзи извлекла из корзинки маленькую квадратную коробочку, плотно обмотанную упаковочной бумагой. — Ты и ему успела погадать?

— Нет, это за то, что его камердинер не скучал в одиночестве на балу слуг, — невозмутимо соврала я.

Коробочка оказалась неожиданно увесистой. Распаковывать ее я не спешила, чем, кажется, только подогрела любопытство Дейзи.

— Так мистер Лат что-нибудь просил передать? — повторила я свой вопрос.

Дейзи вымученно застонала и подхватила слегка помятую записку с самого дна корзинки. Я подавила смешок и все-таки усадила камеристку за стол: зеленый чай не заменит здоровый сон, но, по крайней мере, позволит взбодриться и собраться с мыслями. У гостинцев от Его Светлости эффект был, увы, прямо противоположный, но я все равно разогрела жаркое из курицы и пересыпала коричное печенье в вазочку. Дейзи покосилась на часы, но все-таки взялась за вилку и нож — а я рассеянно отхлебнула чай и развернула записку.

«А. пробудет в Мангроув-парке до завтрашнего утра. Нужно действовать сегодня. Успеете?»

Знакомый почерк со следами вечной спешки. Интересно, какой смысл спрашивать, если Ее Светлость уже распорядилась пригласить меня в особняк?..

— Ты что-то затеваешь, — вдруг сказала Дейзи и обстоятельно перечислила: — Ходишь все время чем-то озабоченная, хмуришься, почти перестала готовить, и гостей

у тебя в последнее время раз-два и обчелся.

— Вероятно, два последних пункта как-то связаны, — глубокомысленно заметила я, улыбнувшись одними уголками губ.

— Тебе нравится мистер Лат? — в лоб спросила Дейзи.

Я озадаченно моргнула, пытаясь выстроить логическую связь между вопросом и предшествующим наблюдением, но пробуксовала.

— Ты такая с момента знакомства с ним, — подсказала Дейзи, запив собственную мудрость крепким зеленым чаем. — Все сложно? Мистер Лат такой неприступный… мы думали, он вообще не будет танцевать.

Я сжала в пальцах записку. Он и не стал бы. Тао наверняка рассчитывал провести ночь куда более конструктивно: разработать новый план поисков, умеренно запугать мистера Анги, произвести впечатление на его соглядатаев и, возможно, придумать три дюжины способов использовать рыжую ведьму в интересах дела.

Вместо этого все, на что его хватило, — это растрепать в танце мою прическу. Даже сквозь нашептанное подчинение он не забывал, ради чего связался со мной.

— Все сложно, — повторила я слова Дейзи.

— Хочешь, я с ним поговорю? — с готовностью предложила она.

Я не сдержала нервный смешок:

— Представляю, какое у него сделается лицо! Нет, не нужно. Как-нибудь разберемся сами.

Сколько бы времени на это ни потребовалось.

— А что — лицо? — невозмутимо поинтересовалась Дейзи. — Он вечно в себе, ты вечно у себя на кухне…

— Звучит так, словно мы уже лет тридцать женаты, — прыснула я. — Не нужно, Дейзи, правда. Лучше передай лакеям, чтобы подготовили для спиритического сеанса круглый стол без скатерти и восковые свечи по числу участников. Кто, кстати, будет присутствовать?

— Ее Светлость, Его Светлость, леди Изабель и мистер Кантуэлл, — с готовностью перечислила Дейзи. — Мистера Анги приглашали, но он отказался.

Я прикусила губу. Это все ради мистера Анги и затевается! Куда только смотрит Тао?..

Впрочем, не удивлюсь, если в подушку.

— Нужно шесть человек, — виновато соврала я. — Может быть, леди Изабель уговорит мистера Анги? Не то, боюсь, в мероприятии не будет смысла.

Это известие заставило Дейзи в рекордные сроки проглотить порцию жаркого и, позабыв про интригующую коробочку от мистера Кантуэлла, пулей вылететь из домика. Я собрала грязную посуду, выглянула из окна — камеристка уже подплывала к мангровым зарослям, ловко орудуя единственным веслом.

Альциона дождалась, пока она не скрылась в зарослях, и впорхнула в открытое окно. Ее отвлечь было куда сложнее по причине полной и безоговорочной сытости, а потому птица без лишних церемоний уселась на стол и принялась теребить плотную упаковочную бумагу.

— Да подожди ты! — не вытерпела я и, наскоро вытерев руки полотенцем, отобрала у альционы уже изрядно потрепанную посылку.

Под слоем упаковочной бумаги оказалась картонная коробка, основательно обмотанная бечевкой — чтобы не открылась ненароком. Озадаченно хмыкнув, я сбегала на кухню за ножом, и мы с альционой наконец-то заглянули внутрь. Я ожидала увидеть какое-нибудь максимально нейтральное письмо, подписанное рукой августейшей особы, приглашение или, на худой конец, платок, и реальность меня несколько обескуражила.